Сладострастие. Книга 1 - Ева Муньос

у кого в мозгу застряла череда эротических образов с этим персонажем. Я также одна из тех, кто не может уснуть, думая о нем и его эгоистичных словах. И я одна из тех, кто не может сосредоточиться на том, на чем ему следует сосредоточиться, потому что он делает глупые выводы.

Меня раздражает его чертово высокомерие.

— Огонь разрешен», — предупреждают меня.

Я кладу палец на спусковой крючок, концентрируя на нем весь свой гнев.

Если кто и заслуживает моей ярости, так это этот человек, уничтоживший целые семьи и заслуживающий чего-то более мучительного, чем смерть. Он спорит со своими сопровождающими о том, почему его встреча не состоялась. Я читаю по его губам выражение лица, наполненное ненавистью. Бедняга, он не знает, что его вызвали сюда умирать за то, что он беспринципный ублюдок. Пуля пробивает воздух, пролетает сквозь навес Красного Креста и впивается в его грязный мозг. Тело падает, а сопровождающие пытаются ему помочь.

Я снимаю с предохранителя оружие, аккуратно убираю его в футляр, поправляю английский галстук-бабочку, расправляю юбку своего пастельного костюма, беру портфель и иду к запасной лестнице. Мои шпильки цокают по мрамору, когда я пересекаю главный вестибюль, как любой турист, посещающий галерею, машу рукой и улыбаюсь, словно наслаждаясь всем, что меня окружает.

— Извините, — останавливает меня пожилая пара, — вы не знаете, где здесь можно найти абстрактные картины?

— Третий коридор слева, — говорю я.

— Спасибо.

Пара теряется в толпе. Снаружи толпятся прохожие, пытаясь разглядеть труп моей жертвы. Я прохожу мимо них, ступаю на край платформы и позволяю Патрику и Алексе провести меня в штаб.

Полковник хочет ее видеть, — говорит мне курсант, когда я выхожу из фургона.

Я не знаю, радоваться ли мне, злиться или застрелиться. С Кристофером я никогда не знаю, что чувствовать.

Я прощаюсь с Патриком и Александрой и оставляю свой ствол в зоне ответственности. Без лишних раздумий я направляюсь в его кабинет.

Я не обращаю внимания на стук своего сердца. Может, он передумал и хочет трахаться? Я вытесняю эту абсурдную мысль из головы.

Так будет лучше. Я убеждаю себя, что в последнее время мне кажется, будто со мной разговаривают ангел и демон, каждый на своем плече. Я несколько раз нажимаю на кнопку лифта, поскольку у меня нет настроения подниматься на три этажа на этих неудобных каблуках.

— Лейтенант, я искал вас все утро, — комментирует Алан рядом со мной.

Я настойчивее нажимаю на кнопку, он выводит меня из себя.

— Я должна извиниться перед ним за вчерашний вечер.

— Что сделано, то сделано. Ты ничего не сможешь сделать, чтобы решить проблему, в которую ты нас втравил.

Подъезжает лифт, я сажусь в него, за мной следует мальчик, который, заикаясь, пытается извиниться.

— Просто... он всегда был так добр ко мне, и я подумал о том, что, возможно... я могу ему понравиться.

— Алан, у меня есть парень, и ты это знаешь. Ты спрашивал меня несколько раз.

Он наклоняет голову, засовывая руки в карман.

— Меня отстранили от занятий на два дня, думаю, тебя тоже.

— Скорее всего.

— Я пытался убедить Моргана, что это моя вина, но бесполезно.

— Не настаивай на том, чтобы объясняться с ним.

— Меня не волнуют санкции, меня волнует тот факт, что он больше не будет со мной любезен, потому что я облажался.

Мне жаль его состояние; если честно, выглядит это плохо. Я не проявляю суровости ни с одним из своих курсантов, а тем более с такими хорошими, как он.

— Я не собираюсь меняться с тобой... пока ты проявляешь ко мне должное уважение, я преданный человек. Я не хочу, чтобы вы приняли мою доброту за флирт.

— Мне очень жаль, я вел себя как ребенок.

— Теперь это не имеет значения. — Я ударила его закрытым кулаком по руке. Пойдем, я должна обнять тебя в знак благодарности за сережку — «которую уже сорвали», — думаю я.

Он улыбается и раскрывает объятия, прижимая меня к своей груди. В этот момент двери лифта открываются, являя две ожидающие мужские фигуры: генерала Пеньяльвера и полковника Моргана.

Чтобы так чертовски не повезти, я, должно быть, пролила кровь дьявольской кошки.

Добрый день, — приветствует нас генерал.

Алан встает по стойке смирно и приветствует обоих мужчин.

Я уже полчаса жду ее, — упрекает меня Кристофер.

Кто-нибудь, убейте меня.

— Я только что прибыла, сэр, и как раз направлялась в ваш кабинет.

Он пристально смотрит на меня. Я выхожу в коридор вместе с Аланом, пока Кристофер садится в лифт вместе с генералом.

— Ждите меня в кабинете. — Он бросает на меня последний полный ненависти взгляд, прежде чем двери закрываются.

Я выгляжу еще хуже, чем раньше.

Лучше всего, если я уйду, — говорит Алан, смущаясь. Я снова извиняюсь за то, что произошло.

— Это не имеет значения. — Я иду в кабинет английского гитлера со сгорбленными плечами. Я все провалила.

Я сажусь перед его столом. Может быть, мне стоит уйти и вернуться, когда у меня будет лучшее настроение, что, если я мысленно посчитаю, произойдет через сто или двести лет.

Входит Лоренс с чашкой чая и в своем ужасном новом облике. Она оставляет чай на столе и несколько документов рядом с компьютером.

— Лоренс. — Я останавливаю ее, прежде чем она уходит.

Она возвращается с улыбкой на плохо накрашенных губах.

— Могу ли я предложить вам что-нибудь еще?

— Присядьте, пожалуйста.

Она садится на стул слева от меня.

— Вы встречаетесь со Скоттом? — Я отвечаю на вопрос без колебаний. Ситуация не поддается лечению теплыми мочалками.

— Почему вы так думаете?

— Твои перемены начались через несколько дней после ночи на дискотеке. Ты сказала, что встречаешься с кем-то, и я несколько раз видела, как ты с ним разговаривала.

— Вы ошибаетесь.

— Я сомневаюсь. Если это так, советую вам прекратить.

— Это не ваше дело.

— Я знаю, что не должна вмешиваться в ваши личные отношения, но, поскольку я забочусь о вас, мой долг предупредить вас, что он не тот человек, который вам нужен.

— Почему бы и нет, ведь я не красива и не богата, как вы и ваша подруга?

"Да что с ней такое?

— Это не имеет никакого отношения к красоте, а если бы имело, то вы должны знать, что вы очень красивая женщина, — сказала я. Просто Скотт не тот человек, которому можно доверять».

Она поправляет свои рыжеватые волосы. Она уже не похожа на ту Лоренс, которая была месяц назад.

— Вы говорите именно то, о чем он меня предупреждал. Они пытаются испортить их отношения, потому