Сладострастие. Книга 1 - Ева Муньос

сквозь брюки, и мне доставляет удовольствие прикасаться к нему через ткань. Я в отчаянии от того, что он тратит всю эту сдерживаемую энергию на пустяки. Он убирает руку, хватая меня за шею, затем тянется вниз, целует, облизывает и сосет каждую из моих грудей.

— Перестань тянуть время и трахни меня сейчас же! — Мне это надоело.

— Ха! — Он отрывает рот от моих грудей. Я не собираюсь тебя трахать.

Моя челюсть падает на пол. И что, блядь, я собиралась делать? Он делает два шага назад, расстегивая ремень своих брюк.

Я уже говорил тебе, что не люблю игры, Рейчел, — подчеркивает он. Не эти, не те, что у тебя с Аланом.

— У меня нет никаких игр с Аланом.

Он пожимает плечами.

— У меня совершенно другое впечатление.

Ты хочешь этого так же сильно, как и я, и я это вижу, — отвечаю я.

Эрекция не врет, и он лопается по швам.

Намек на иллюзию появляется, когда он выпускает свой эрегированный член и опускается в кресло. Его головка блестит от предсеменной жидкости, а покрытые морщинами вены, кажется, пульсируют на железном фаллосе.

— Есть способы избавиться от желания.

Он обхватывает ствол, хвастаясь его размерами и потенцией, и смотрит на меня, прежде чем начать трясти над ним рукой. Медленно, кусая губы, сжимая челюсти и откидывая голову на спинку кресла. Фаллос набухает, когда воздух прорывается сквозь нее с тихими вздохами, переполняющими ее горло. Он самоудовлетворяется на моих глазах, а я, как идиотка, стою и смотрю, как он это делает.

Черт, вид его эротичен и возбуждающ! Его волосы падают на брови. Я стою, как окаменевшая, наблюдая за ее загипнотизированным удовольствием от его жестов на лице, за венами на руках, которые выступают, когда он прибавляет скорость движениям рук.

— Тебе нравится то, что ты видишь? — выдыхает он.

Я ошарашенно киваю, и такое заявление, кажется, заводит его еще больше, и он делает это быстрее, пока моя киска разворачивается на его столе. Эйфория восхитительна, мне хочется скакать на его члене, но я не хочу упустить, как сексуально он выглядит в таком виде, будучи ебаной пиздой, которой не стыдно показать женщине, как он мастурбирует. Его эрекция растет, и он широко открывает рот, когда сперма выливается на его руку, вызывая довольную ухмылку.

— Видишь? У меня всегда все под контролем. — Он немного вытирается, а затем встает, чтобы поправить на мне платье. Ты пришла сюда полуголой, чтобы подразнить меня, — это плохой план. Я сказал, что все кончено, и я не передумаю.

Он поправляет мои трусики.

— Если хочешь получить свою порцию, — берет он меня за подбородок, — иди к солдату, которого ты собиралась трахнуть на парковке.

Не говори со мной так, будто я... — Ярость захлестывает меня.

— Я не хочу тебя слышать, — затыкает он мне рот. Все, чего я хочу, — это чтобы ты убрала свою задницу с моего стола и пошла работать.

Тысячи чувств накапливаются в моей груди до такой степени, что она кажется тяжелой.

Уходи, — снова говорит он.

Я заканчиваю поправлять платье и поспешно выхожу за дверь. Я не злюсь, у меня болит сердце.

Я провожу руками по лицу, и пальцы становятся мокрыми от слез, стекающих по лицу: я плачу и даже не осознаю этого. Я бросаюсь вниз по лестнице и ищу в саду кислород. Ненавижу!

— Рейчел! — Лайла зовет меня с одного из столиков в саду.

Они обедают в униформе, вместе с Брендой, Алексой и Луизой, на которой надета куртка ее района.

— Что с тобой случилось? — обеспокоенно спрашивает Бренда, когда я подхожу. Неужели была операция по маскировке, а я об этом не слышала?

Она с тревогой смотрит на мой наряд, и я качаю головой.

— Из какого торнадо ты вынырнула? — спрашивает Луиза.

Я сажусь, все еще не понимая идиотизма того, что я только что сделала.

Ты меня пугаешь, — настаивает Луиза.

Я молчу, боясь, что если я это сделаю, то разрыдаюсь.

В последнее время ты ведешь себя очень странно... - говорит Бренда.

Оставьте ее в покое, — вмешивается Александра. Может, ей просто нужно расслабиться и помедитировать. Ты хочешь, чтобы тебя оставили в покое?

Я снова говорю «нет», это самое меньшее, чего я сейчас хочу.

Милая, — говорит Лайла, — мы твои друзья, просто скажи нам, чего ты хочешь.

— Я напьюсь до беспамятства, — удается мне сказать.

— Это мы можем тебе дать! — Просто поверь старушке Лайле, чего тебе хочется? Пойти в бар «Яд» и напиться под ритм медленного и депрессивного рока? На дискотеку, где можно сжечь всю свою боль возбужденными шагами? Или порвать голосовые связки в караоке, распевая от души?

— Дискотека, только для девушек.

— Мед, — смеется она, — я не смогла бы привести мужчину, даже если бы захотела, я одинока, как Гитлер в День друзей.

— Ты одинока, потому что не нашлось подходящего, — утешает ее Луиза.

Я знаю, детка, — взмахивает она рукой, прикидывая. Я не волнуюсь, я выжимаю из этого максимум.

Сегодня в восемь часов в «Айс», — предлагает Бренда. У кого-нибудь есть какие-нибудь вечерние дела?

Они все качают головами; мне нужно побыть с ними и забыть о своей депрессии после потери достоинства, поэтому я занимаю свой вечер делами, которые пропускаю. Вечером я переезжаю в Лондон и готовлюсь к ночной попойке.

«Я должна это сделать», — говорю я себе перед зеркалом, ведь каждое разочарование должно пройти через хорошее похмелье. Я надеваю туфли на каблуках, украшения и брызгаю на себя духами.

— Ты такая сексуальная! — Луиза льстит мне, когда я выхожу. Повернись.

Я кручусь на каблуках, давая ей то, что она хочет.

— Мне это нравится! — Она шлепает меня. Ты сегодня останавливаешь движение.

— Так же. — Я беру ее за руку, заставляя подражать мне.

— Давай выпьем. — Могу я узнать, почему ты хочешь напиться?

Мы делаем это постоянно, — притворно говорю я.

Не лги мне, — умоляет она. Ты была грустной сегодня, я знаю тебя, я знаю, что ты не из тех, кто впадает в депрессию вот так просто.

У меня сердце болит при одном воспоминании об этом.

— Кристофер порвал со мной, я пыталась соблазнить его и выставила себя дурой. — Обида переполняет меня. Он заставил меня почувствовать себя дурой.

— Ты не глупая. — Я беру бокал. Ошибки необходимы в жизни, так мы учимся и накапливаем опыт для старости.

— Давайте спрячем воспоминания в яму забвения. — Я поднимаю бокал в знак тоста.

— Да будет так! — Мы поднимаем тост.

Горячая жидкость обжигает мне горло. Я хватаю пальто и держу друга за руку, и мы идем