Искалеченная судьба - М. Джеймс

то сбрасываю туфли и с наслаждением ступаю по прохладному деревянному полу. Мой взгляд устремляется к высоким окнам от пола до потолка, из которых открывается восхитительный вид на воду и горизонт Майами. В лучах послеполуденного солнца всё это сверкает и переливается, это мой самый любимый вид на свете. Однако сегодня, когда я смотрю на него, на сердце становится лишь тяжелее. Константин стремится сделать этот город своим, воплотить мечты своего отца, которые ему так и не удалось воплотить в жизнь.

В этот момент в кармане звонит телефон, и моё сердце замирает. Интуиция подсказывает мне, что это не Константин. Это кто-то другой, тот, с кем я никогда раньше не боялась говорить, но теперь чувствую страх.

Глубоко вдохнув, я беру трубку:

— Алло?

— Валентина, — раздаётся резкий и нетерпеливый голос Кейна. Этот звук пронзает меня, как острый нож. — У тебя есть что-нибудь для меня?

У меня сжимается желудок. Я могла бы сказать ему «нет», объяснить, что я ещё не получила всё, что нужно, и попросить больше времени. Но я никогда раньше не лгала ему и не уверена, что смогу сделать это сейчас. И какой в этом смысл? Что я получу, кроме как провести больше времени с человеком, которого мне, вероятно, придётся убить? Больше времени, которое только приведёт к тому, что я влюблюсь…

— Да, — выдавливаю я из себя слово, такое же резкое, как и его голос минуту назад. — Я всё никак не могла найти время, чтобы позвонить тебе. Собиралась сделать это сегодня днём.

— Рад это слышать, — в его тоне слышится лёгкая вкрадчивость, заставляющая меня думать, что он мне не совсем верит. — Итак, что ты узнала?

— Константин и его отец планируют встретиться с доном Дженовезе и патриархом Слаковым. Они собираются пригласить их в особняк под предлогом обсуждения территории.

— Но с другими намерениями.

— Да, — отвечаю я, прикусывая губу. — Они планируют устранить дона Дженовезе и пахана Слакова. Это должно продемонстрировать, что Абрамовым ничто не угрожает.

— Когда? — Задумчиво спрашивает Кейн.

— Через неделю, если они согласятся. Человек Виктора собирался с ними поговорить. Константин пока не поделился со мной более подробной информацией.

— Значит, удар остаётся в силе, — говорит Кейн, его голос спокоен и собран, но эти слова пронзают меня, словно ножи. — Если Абрамовы убьют Дженовезе и Слакова, это ещё больше дестабилизирует ситуацию.

Я с трудом сглатываю, пытаясь выровнять дыхание, свой голос и всю свою нервную систему. Если Кейн заметит малейшее колебание в моём голосе, малейший намёк на то, что я начинаю привязываться к врагу, он отстранит меня от задания. Он пришлёт кого-то другого, и я не получу того, что он обещал. Он будет держать меня в рабстве, и я не знаю, освобожусь ли когда-нибудь.

Если я когда-нибудь получу возможность отомстить так, как я этого желала всё это время.

— Тебе необходимо устранить Константина до этой встречи, — продолжает Кейн, и я ощущаю, как в моей душе нарастает беспокойство. — Тогда, когда он будет мёртв, и существуют явные доказательства того, что это сделал кто-то другой, не из нашей семьи, Виктор будет вынужден искать нового наследника. Всё останется как прежде. Баланс будет восстановлен.

У меня перехватывает дыхание.

— Ты хочешь, чтобы я подставила кого-то ещё?

— В этом нет необходимости, — небрежно отвечает Кейн. — Достаточно того, что станет очевидным, что это не был Дженовезе и не семья Слаковых. Оставь какие-нибудь улики, указывающие на то, что это был кто-то другой. Он в постели, голый, на теле видны следы насилия, возможно, оставленные женщиной, которую он привёл домой. Тебе не нужно обвинять конкретного человека, просто создай путаницу для полиции и Абрамова. Убийца никогда не будет найден, особенно если ты благополучно вернёшься домой, где тебе самое место.

Дом. Сейчас это слово звучит как-то неубедительно. Даже недавно, когда мы вернулись в Майами, я мечтала о возвращении в особняк Кейна, к знакомым с детства вещам. Но что-то изменилось. Что-то изменилось в наших с Константином отношениях.

Когда Кейн произнёс слово «домой», я не подумала о лимоне, цветах и свече с ароматом ананаса в моей комнате, о саде за окном. Я думала о другом: об этом месте, о видах на воду, о запахе одеколона Константина, о выражении его глаз, когда он вчера вечером усадил меня на край стола.

Я размышляла о вещах, которые мне не принадлежат, о том, что я никогда не смогу сохранить.

— Валентина? — Голос Кейна становится более резким. — Ты ещё здесь?

— Да. — Я заставляю себя сосредоточиться. — А как же, тот факт, что я не получила о нём никакой другой информации?

— Мы должны остановить это немедленно, — говорит Кейн с пренебрежением. — Виктор найдёт кого-то, кто думает так же, как он, и мир между семьями будет сохранен. Именно для этого всегда предназначалась эта работа. Тебе нужно закончить её. Ты убьёшь его.

Я закрываю глаза, борясь с волной тошноты, которая грозит захлестнуть меня.

— А после... — Я прочищаю горло, чтобы мой голос не сорвался и не выдал меня. — После того, как я сделаю это, ты назовёшь мне имя?

— Как и обещал, — голос Кейна слегка смягчается, принимая тот тон, который он использует, когда пытается, часто безуспешно, быть отцом. — Ты была терпеливой, Валентина. Ты заслужила свою свободу. Сделай эту работу, и всё будет кончено.

Я делаю медленный вдох и киваю.

— Хорошо. Я скоро всё сделаю.

— К завтрашнему вечеру, Валентина. Не подведи меня.

Я стараюсь говорить непринуждённо:

— Я никогда этого не делала.

— Хорошая девочка, — его одобрение вызывает у меня новое чувство дискомфорта. — Позвони мне, когда всё будет готово. Я распоряжусь, чтобы тебя вывезли, и пришлю чистильщиков, которые подготовят всё так, как мы хотим.

На этом наш разговор заканчивается, и я бросаю телефон на диван рядом с собой. Мой взгляд устремляется к океану, на бесконечный голубой горизонт, который всегда казался мне таким прекрасным.

Сейчас он выглядит пустым.

Я обнимаю себя руками, пытаясь сдержать слёзы, которые вот-вот вырвутся наружу, обжигая мои глаза. Раньше я никогда не плакала из-за работы. Я никогда не сомневалась и не задавала вопросов. Я всегда выполняла приказы Кейна без колебаний.

Но сейчас всё кажется мне невообразимым.

Я не знаю, как долго я стою там, мучаясь с выбором, который уже сделала. У меня нет другого пути. Я не могу позвонить Кейну и отказаться от его предложения. Его доверие ко мне будет разрушено в одно мгновение. Он снова отправит меня на дно, и мне придётся годами подниматься по карьерной лестнице, чтобы добиться его расположения. Возможно,