Кровавые клятвы - М. Джеймс

Я прикусываю губу.

— Требовать. Брать то, что хочешь. Ставить меня на место. Красть то, что тебе не принадлежит. Мне продолжать? — Я мило улыбаюсь ему. — Не баловать свою жену подарками на десятки тысяч долларов и роскошным ужином в ресторане.

Тристан изящно приподнимает одно плечо.

— Возможно, ты знаешь меня не так хорошо, как тебе кажется.

Слова повисают между нами, заставляя меня неловко поёрзать на стуле. Он прав, хочу я это признавать или нет. Я его совсем не знаю, совсем. Я знаю, что у него властный отец, знаю, что он берёт то, что хочет, и знаю, что он одновременно могущественный и опасный. Я знаю, что он заставляет меня испытывать чувства, с которыми я не могу бороться. Но я его не знаю.

Так же как и он меня не знает.

— Это ничего бы не изменило, — выдавливаю я. — От того, что я тебя знаю, ты мне больше не понравишься, Тристан.

— Может быть. А может, и нет. — Он замолкает, когда мимо проходит официант, и бросает на меня взгляд. — Красное или белое? — Спрашивает он меня, и я замираю, удивлённая тем, что он спрашивает моего мнения.

— Красное, — наконец говорю я, и он кивает официанту.

— Воспользуемся рекомендацией сомелье. Бутылка вашего лучшего красного.

Он смотрит на меня поверх мерцающих свечей, разделяющих нас.

— Что ты хочешь обо мне знать, Симона?

— Ничего, — отвечаю я язвительно, но это уже не так трогательно. Нравится мне это или нет, но он пробудил во мне любопытство. И я думаю, он это понимает, судя по тому, как он смотрит на меня, чуть приподняв уголки рта.

— Ты когда-нибудь хотела иметь братьев или сестёр, Симона?

Смена темы удивляет меня.

— Нет, — отвечаю я так же быстро. — Но я думаю, что мой отец всегда был разочарован тем, что у него не было сына.

— Почему он не женился снова? — С любопытством спрашивает Тристан. — Большинство главарей мафии были бы недовольны, если бы не продолжили своё имя.

— Я не знаю, — честно отвечаю я. — Мы никогда не говорили об этом. Честно говоря, мы почти не разговаривали. У него были свои ожидания от меня, и он спрашивал меня о том, как я учусь в школе, об уроках музыки и тому подобном за едой. Но мы никогда не говорили ни о чем… личном.

— Я понимаю. — Тристан пристально смотрит на меня, и я раздражённо поджимаю губы.

— Что понимаешь?

— Почему тебе так трудно расслабиться. Открыться.

— Потому что ты такой источник душевного тепла, — огрызаюсь я в ответ, и он улыбается.

— Спроси меня о чем-нибудь. О чём угодно.

Я выдыхаю сквозь зубы, но по какой-то причине склонна подшутить над ним. Я не могу понять почему, но на этот раз я не хочу спорить с ним по такому простому поводу.

— Сколько у тебя братьев и сестёр? — Наконец спрашиваю я, и он улыбается.

— Видишь, как легко? Двое, — добавляет он. — Брат и сестра. Я между ними. Средний ребёнок.

— Это многое объясняет.

Тристан усмехается и снова замолкает, когда официант возвращается с вином. Оно насыщенное, сухое, с землистым привкусом, и я вдыхаю его аромат, наслаждаясь им.

— Мой отец учил нас, что сила важнее всего остального, — говорит он мгновение спустя, делая глоток вина. — По крайней мере, меня и моего брата. Мою сестру учили быть милой и покладистой. Мой отец старомоден. Он верит в традиции, правила и иерархию. Я всю жизнь воспитывался в соответствии с этими убеждениями. Они были вбиты в меня с раннего возраста. — Он медленно выдыхает. — Всю свою жизнь я хотел доказать ему, что я не просто второй сын. Не просто запасной наследник и ребёнок между двумя другими, которого он может использовать в своих интересах. Я всегда хотел произвести на него впечатление. И это всегда было похоже на сизифов труд, на то, чтобы катить валун в гору только для того, чтобы начать всё сначала.

Я делаю ещё один глоток и аккуратно ставлю бокал на стол.

— И это должно заставить меня… что? Сочувствую тебе из-за того, что ты прибрал к рукам всё, что построил мой отец? Понять, почему ты так обошлась со мной?

Тристан медленно выдыхает.

— Я не жду от тебя сочувствия, Симона. Но я бы хотел добиться понимания. Всё не должно быть так, как было между нами. Ничего из этого не должно быть.

— А почему всё должно быть по-другому? — Я снова подношу свой бокал к губам. — Может, я не хочу облегчать тебе задачу.

— Может, я хочу, чтобы тебе было легче, — возражает он. — Тебе никогда не приходило в голову, что я не ненавижу тебя так, как ты ненавидишь меня?

Я усмехаюсь.

— Мне трудно в это поверить.

— Ты вообще меня ненавидишь? — Тристан пристально смотрит на меня, не отрывая от меня своего зелёного взгляда. — Или ты ненавидишь ситуацию? Тот факт, что всё это было не по твоей воле?

Я прищуриваюсь.

— Не пытайся вести себя так, будто это не одно и то же. Ты — причина, по которой я оказалась в этой ситуации. Ты и есть эта ситуация.

— Нет, — спокойно говорит Тристан. — Твой отец — причина, по которой ты оказалась в этой ситуации. Я просто принял то, что мне предложили.

Во мне снова вспыхивает гнев, яркий и горячий.

— Я тебе этого не предлагала.

— Нет, — соглашается он, и я замечаю вспышку эмоций в его глазах, что меня пугает. — Нет, ты этого не делала.

Официант возвращается, чтобы забрать наши заказы на закуски: салат из капусты для меня и кальмары для Тристана, и Тристан снова наполняет наши бокалы вином.

— Не думаю, что я тебе не нравлюсь, — говорит он, глядя на меня, и ставит бокал обратно. — Я думаю, ты злишься из-за того, что у тебя не было выбора. Ты злишься из-за того, что хочешь меня, хотя я не такой, каким ты меня представляла. Ты злишься из-за того, что желание быть со мной заставляет тебя чувствовать себя ещё более неуправляемой.

— Прекрати. — Мои щёки краснеют, и не от вина. — Я бы не согласилась на этот ужин, если бы знала, что мы будем говорить об этом.

— Я мог бы сделать тебя счастливой, Симона, — тихо говорит Тристан. — Если бы ты мне позволила.

— Ты этого не знаешь.

— Я мог бы попытаться.

Я не знаю, что на это ответить. Как я могу поверить, что он искренен? Как я могу верить хоть чему-то из того, что говорит мне этот человек, если с самого