После развода с драконом. Будешь моей в 45 - Анна Солейн

или ввести обязательную страховку для каждого перемещения за небольшую доплату. Я думала, что в итоге все это принесет “Дому Ферли” больше прибыли и клиентов, потому что с нами начнут перемещаться те, кто до этого даже слышать не хотел о порталах.

Отец говорил, что это все ерунда, придурь и вообще — девушкам не стоит забивать себе этим голову.

Постепенно я забыла об этом, конечно. В самом деле — с чего я взяла, что разбираюсь в том, как работают мужские дела? Как работает "Дом Ферли" и продажи?

Сейчас я тоже сомневалась в том, что поняла все правильно.

Какой-то подслушанный разговор, какое-то мутное исследование, история двадцатилетней давности, которую я выкопала в газетах…

Если сложить все вместе, получалось, как будто я сошла с ума и в очередной раз вбила себе в голову ерунду. Дурочка Лорейн!

Так заманчиво было от этого отмахнуться — но я не могла.

Потому что, если я поняла все правильно…

Мама была в опасности.

— Мисс Ферли? — прозвучал над головой низкий мужской голос. — Разрешите пригласить вас…

— Не сейчас! — выпалила я и раздраженно почесала плечо.

Видит бог, я ненавидела органзу. Как же от нее все зудело! Как невыносимо сжимал внутренности корсет! И как же это мешало мне думать! Мне казалось — еще немного, и я точно пойму, что же упускаю.

Это просто…

В голове звучал голос мамы.

“Ты давно вырос, солнышко, и не обязан слушаться ни меня, ни дедушку, ни даже отца. Самое главное, чтобы ты был счастлив. Чтобы вы оба были счастливы”.

Конечно, она говорила с Тео, не со мной. Но в детстве она часто говорила мне то же самое.

“Главное, чтобы ты была счастлива, малышка”.

А потом… Потом все как-то забылось. И…

И я ей такого наговорила — до сих пор было стыдно.

Столько всего случилось! Я думала, что поступаю правильно, когда пытаюсь соответствовать имени Ферли. Быть самой-самой.

Самое красивое платье, самая аккуратная прическа, самая гладкая кожа, самые остроумные шутки, самый покладистый характер.

— Лорейн? — услышала я совсем рядом. — Что с твоими волосами? Ты выглядишь ужасно!

— Я занята, Мадлен, — сказала я и подняла взгляд.

Мадлен, лучшая подружка Одри, раскрасневшаяся от танцев, дернула плечом.

— Чем ты занята? Ты похожа на городскую сумасшедшую. И с каких пор ты сутулишься?

Всегда. Я всегда сутулилась, а потом, в гимназии, надо мной начали из-за этого смеяться. Сначала мне было плевать, а потом… потом появился Энтони. Я влюбилась в него, а он совсем не обращал на меня внимания, ведь мне было далеко до красоты Одни или до обаяния Мадлен.

Тогда было далеко.

Я замерла.

Вот, кто мне нужен.

— Мадлен, ты видела Энтони?

Я вскинула взгляд и заметила, что лицо Мадлен за долю секунды изменилось: из презрительного стало каким-то виноватым. Она была белокожей, светловолосой и легко краснела — а сейчас ее лицо вовсе стало напоминать помидор.

— Мадлен?

— Он… отошел куда-то.

— Куда?

— На… на террасу, я думаю. Воздухом подышать.

Отлично. Встав, я поудобнее перехватила…

— У тебя что, сумка? — драконьи глаза Мадлен удивленно округлились. — Ты пришла на бал с сумкой. Огромной! Лорейн! Ты вообще понимаешь, как странно выглядишь?

— Я… — начала я и осеклась. — И что?

— Как это — и что?

— Я странно выгляжу — и что?

— О тебе могут — подумать! — прошипела Мадлен. — Как ты не понимаешь? Это же неприлично!

Я просто…

Я вдруг почувствовала себя ужасно усталой. От этого бала, от этого общества, осуждение которого вызывает простая сумка.

Я так долго пыталась вписаться, так хотела быть идеальной дочерью, угодить папе, угодить всей семье, быть настоящей, правильной Ферли, но сейчас у меня как будто разом закончились силы.

К тому же — у меня хватало дел поважнее.

Я огляделась и прищурилась. Без очков все перед глазами расплывалось, но я все-таки смогла рассмотреть маму (лиловое пятно, она единственная сегодня была в лиловом) рядом со столом с закусками.

Я в очередной раз обозвала себя дурочкой.

А что, если я все себе придумала?

А что, если нет?

И где, в конце концов, Тео?!

Сжав сумку, я шагнула вперед, и Мадлен вдруг перегородила мне дорогу.

— Ты куда?

— На террасу. Мне нужно найти Энтони.

— Его там нет! — выпалила Мадлен и закусила губу.

Ее лицо покраснело еще сильнее, драконьи глаза блеснули, зрачки — сузились.

Волнуется.

Я прищурилась.

— Но ты ведь сказала, что он там.

— Я перепутала! Ты… тебе стоит посидеть здесь, вот. Он сам тебя найдет. Хочешь — я принесу тебе лимонад? Или пунш? Выпьешь со мной пунша?

Глазки Мадлен забегали, и я вздохнула.

Ее ложь не обманула бы даже совсем глупую девушку, но я-то всегда была умной.

И от этого, по правде говоря, шли все мои проблемы.

— Он в той нише?

— Что? Нет! Лорейн! Лорейн, куда ты! Лорейн

Не слушая ее криков, я подобралась к дверям и выскользнула из зала.

Несколько десятков шагов, поворот — и вот я рядом с той самой нишей, задернутой тяжелой портьерой.

Когда-то, когда мы с Энтони впервые посетили бал открытия Зимнего сезона как жених и невеста, он показал мне эту нишу. Сюда, в эту часть первого этажа, редко заглядывал кто-то из гостей, только слуги, и то нечасто. Идеальное место. Про него знали только в нашей компании.

Тогда мы с Энтони впервые… зашли дальше, чем позволяли приличия.

Мне отчаянно не хотелось знать, что — и кто — за портьерой.

Но, вот уж беда, я и так знала.

Резко дернув ткань, я отстранилась.

— Лорейн! — выпалил Энтони, оборачиваясь и пряча у себя за спиной наряженную в голубое девушку. — Что ты здесь делаешь?!

— Мне больше интересно — что ты здесь делаешь. Одри?

Я заглянула за его плечо. Внутри все кипело.

— Я надеюсь, ты не собираешься устраивать сцен? — деловито уточнил Энтони, застегивая рубашку на груди. Одри времени явно не теряла. — Я дракон, у меня есть потребности. Ты сама должна понимать.

“Ты могла остаться с отцом”, — вспомнила я обвинение, которое бросила маме утром.

“Не могла. Прости, малышка. Я бы не смогла”.

Я закусила губу.

То, что Энтони мне изменяет — не было новостью. Я… я знала об этом. Но… но я надеялась, что все будет