Наложница повелителя демонов - Елена Белильщикова

одет, Цзин же полностью обнажена, и этим подчеркивалась его особая власть надо ней сейчас. Цзин лукаво прищурилась, глядя на Шенли с блеском в глазах. Пока ее пленник не подводил! И проходил свое испытание так, что у Цзин мигом горячо потяжелело внутри, внизу живота, и она сдвинула ноги. Очень заметно. Выдавая свое возбуждение и прогибаясь в пояснице, чтобы податься навстречу Шенли со сладким прерывистым вздохом.

Шенли облизнул губы в предвкушении. Ведь передо ним лежала его добыча. Его Цзин. Такая соблазнительная, распутно раскинувшая ноги, будто предлагающая себя.

- О, мои желания ты увидишь. Вернее, почувствуешь кожей. - Хищно выдохнул Шенли, продолжая целовать и терзать соски Цзин. Они уже припухли от касаний его губ и стали невероятно чувствительными. А еще - потемнели. Вторая его рука медленно спускалась вниз по животу к чувствительной точке. Чтобы поиграть с ней. Подразнить. И отступить.

- Ты такая сладкая, Цзин. Нужно было, когда я был императором, объявить на тебя охоту. Чтобы тебя украли и притащили ко мне. Или самому...загнать тебя по лесу, в образе лисы. А потом спешиться и приказать тебе обернуться в девушку. Чтобы разложить на листьях и взять тебя. Прямо как сейчас. - Шенли шептал горячо и пошло на ухо Цзин эти картинки, не останавливая ласк. Заставляя ее реагировать и на голос, и на образы, ерзать и извиваться под его касаниями умелых пальцев.

- И что бы ты делал со своей добычей? - выдохнула Цзин слабым голосом.

Ее взгляд уже был мутным от желания. Шенли, оказывается, умел играть образами, как никто другой. И сейчас Цзин уже почувствовала себя его добычей, беспомощной, отдавшейся на милость победителя.

Его пальцы то касались Цзин, то отступали, и каждый раз она не могла сдержать стона. Почти поскуливая, выпрашивая следующие ласки. Цзин приподняла бедра, бесстыдно разводя ноги, пытаясь потереться низом живота о пальцы Шенли сильнее.

Все еетело было изогнуто напоказ, соски напряжены от желания так, что даже касание воздуха ощущалось почти болезненно.

Шенли усмехнулся и прикусил мочку уха Цзин. Ощутимо. А потом вдруг потянулся к лианам. Шенли, конечно, сейчас не обладал магией - Цзин сковала ее у него, своего пленника. Но у Шенли всегда была странная особенность – он умел договариваться с растениями. Не всегда это срабатывало без применения магии, но когда Шенли произнес шепотом слова заклинания, то лианы поползли, как живые, по телу Цзин. Лаская ее вместе со ним. Подчиняясь не хозяйке этого места, а уже ему.

- Тоже самое, что делаю с тобой сейчас, лисица. Я бы набросился на тебя. Сорвал одежду. Сказал, что беру тебя в плен и ты в моей власти. Вспомни... как я мог бы провести серебряным кинжалом по твоему телу, не то срезая одежду, не то лаская. - Кинжала у Шенли не было. Но он скользнул пальцами по ее ребрам, и лианы послушно поползли следом, имитируя касания кинжала. Потом Шенли выдохнул от желания, когда Цзин выгнулась и застонала. А одна из лиан скользнула между ее ног, дразня по-особенному эту лисицу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 133

Цзин прижмурилась, у нее даже ресницы слегка повлажнели. Таким ярким стало желание. Этот паршивец Шенли обернул лианы против нее. Эти были без цветов, только гибкие зеленые стебли, прохладные, гибкие, как тонкие щупальца. Она ахнула, когда Шенли коснулся ее одновременно с кончиком лианы.

- Шенли... - простонала Цзин, бессильно напрягая руки, так хотелось зарыться пальцами в его волосы, притянуть ближе к себе. - Я не могу... это слишком...

Цзин попыталась сдвинуть бедра, но лиана уже была между них, и лишь сильнее вжалась самым кончиком в чувствительную точку. Едва не проникая внутрь. Туда, где все так жарко и влажно пульсировало от желания.

Шенли усмехнулся снова и заскользил пальцами по бедрам Цзин. Следом за ним, будто повинуясь своему хозяину, по телу Цзин скользили лианы. Они были везде - обвивали грудь Цзин, дразнили соски, касались самым кончиком чувствительной точки, и оплетали все тело Цзин, будто прочнейшими веревками. Лиана терлась между ног Цзин, между ягодиц, не давая ей покоя.

- Для тебя не может быть слишком, лисица. - Проговорил Шенли строго, сверкая глазами. И ее пальцы скользнули внутрь Цзин. Лаская ее уже изнутри. В другом ритме, чем касания лиан снаружи. Нарочно, чтобы Цзин было сложнее сгореть. Ему хотелось довести ее до безумия.

- Думаешь, в плену императора тебе пришлось бы легче, а демоница? - Усмехнувшись, проговорил Шенли. И подумал, что не отказался бы от такой куколки в своем плену.

- Да не захотел бы ты меня пленить! - выпалила Цзин дерзко.

Сама не знала, где взяла на это силы. Ведь в следующую же секунду задохнулась от острого желания. Да как Шенли сумел перехитрить магию лиан?! Его энергия была заблокирована. Но магия Подлунного мира часто оказывалась связана с сексом. Похоже, и эти лианы откликались на желание и возбуждение. И подчинялись ему.

Они были повсюду, повсюду! Цзин извивалась на мягкой траве, но невозможно было отодвинуться ни от одной. А они ласкали и дразнили всюду, по самым чувствительным точкам. В то время, как Шенли ласкал ее пальцами внутри. Чувствовал, как она истекает влагой на его пальцы, так стыдно заводясь. Ведь Цзин всегда, всегда была главной в постели! А сейчас текла, как развратная девка, от его власти над ней.

Шенли медленно покачал головой и повелительно взмахнул рукой. Тонкая гибкая лиана послушно взметнулась в воздух и ощутимо шлепнула Цзин по бедру. До легкого розоватого следа, который отчего-то неимоверно ее завел. Он задумчиво провел по нему пальцем и проговорил:

- Нет, Цзин. Я бы пленил тебя. И посадил в золотую клетку. В такую клетку, где ты забыла бы не то, что о божественной силе, а имя свое забыла бы! - Новый легкий замах и лиана снова протянула Цзин по бедру, будто играясь с ней. А демоница застонала. Хотя от чего она застонала на самом деле? Может быть от того, в каком рваном и быстром ритме двигались его пальцы в ней? Он старался не останавливаться, и лианы тоже скользили по телу Цзин мучая ее, играя с ней.

- Я заставлю тебя подчиниться мне, непокорная лисица. Ты будешь думать только о сексе со мной, обещаю. - Его глаза горели каким-то фанатичным огнем. Когда он хотел заставить Цзин забыть обо всех своих масштабных планах. И думать только о нем.