Наследник для дона мафии - Тала Тоцка

— Ты обещал... — шепчет она, замерев подо мной.

Обещал, да. Той Берте. Которая якобы стеснялась при свете голой показаться. Но эта...

Я много думал, что она может прятать на теле. Шрамы от аварии? Я облизал и исследовал каждый миллиметр ее охуенного тела. В темноте. Нет у нее никаких шрамов.

Значит, это какой-то знак. Татуировка? Может.

Но зачем ее от меня прятать? Разве что если там портрет ее мужа...

Роберта смотрит мне в глаза, вырывает руку и тянется к выключателю, но лишь приглушает свет. Легко бьет меня в грудь, сталкивая с себя. Садится на кровати, поворачивается спиной.

— Расстегни, — говорит низким голосом, и я тяну собачку молнии вниз.

Внутри все натягивается до предела. Ничего не соображаю — весь фокус на голых лопатках, на кружеве бюстгальтера, на нежной шее.

Не могу удержаться, наклоняюсь и покусываю мелкие позвонки, сбегающие вниз по узкой спине. Я как пьяный от ее запаха, от плавных движений, которыми она избавляется от платья и белья, от изгибов тела.

Кровь медленно закипает. Все мышцы напряжены как перед броском, член налитый, тяжелый, пульсирующий. Биение сердца отдается в паху ударами молота.

Это больше похоже на прогрев мотора перед стартом — чуть газану, и сорвусь нахуй.

Она идеальная. Сука, вся идеальная. И нигде ничего.

Берта медленно разворачивается. Она в одних кружевных трусиках, которые я дарил.

В горле сохнет от разгорающегося снизу пламени. Его языки лижут внутренности, горячие волны накатывают, грозясь захлестнуть с головой.

Я хочу ее. Не просто выебать.

Хочу удержать, вжаться так, чтобы не осталось ни ее, ни меня. Только что-то общее, единое.

Чтобы раствориться в ней, и ее в себе растворить.

Выпить ее хочу, пока эта жажда не отпустит.

Хватаю за щиколотки, тяну на себя. Кружево тонкое, поэтому легко улетает нахер. Впиваюсь голодным взглядом, а она широко разводит ноги и смело смотрит мне в глаза. Дрожит, но не от страха, а от нетерпения. И по розовым лепесткам стекают густые капли.

Сука как это завораживает...

— И было чего мне мозги ебать, красивая... — говорю хрипло, потому что и здесь нихуя. Никаких портретов.

Поддеваю под колени, рывком дергаю на себя и слизываю капли. Выписываю языком восьмерки, нахожу твердую выпуклость под лепестками. И от того как девчонка стонет, как мечется, растрепав свои светлые волосы, как комкает простыню длинными пальцами, меня просто размазывает.

Длинными, почти музыкальными пальцами...

— Феликс, Феликс... — стонет она, — хочу тебя...

И я тебя хочу. Пиздец как хочу. И вот сейчас похуй мне, как тебя зовут, просто похуй...

Спускаюсь руками вниз, фиксирую. Толкаюсь бедрами, скольжу по ней мокрой, по сладкой такой. Без презерватива ощущения просто охуенные. Почему я так долго ждал и сразу ее не отправил пить противозачаточные, долбоеб...

Краем головки ласкаю нежную сладкую плоть, будто облизываю. Берта стонет протяжно, с надрывом.

— Феликс, Феликс, ну пожалуйста... — хватает меня за затылок, пальцами зарывается в волосы, притягивает к себе. Смотрит умоляюще.

Снизу ерзает, подстраивается. Делаю круг бедрами и снова мимо, только неглубоко заныриваю, чтобы кайфануть. Она насадиться хочет, а я не даю. Вглядываюсь в покусанные губы, лбом упираюсь. Замираю.

И она замирает. Только дышит надсадно, со мной в унисон.

— Ты можешь мне доверять, Роберта, — говорю, сглатывая скопившуюся слюну, — слышишь? Если тебе есть, что рассказать, ты можешь мне довериться.

Она молча дышит, смотрит, не моргая.

— Не молчи, — поддевая губой по очереди сначала верхнюю, потом нижнюю губу.

— Да, Феликс, — отвечает сипло.

И я вгоняю в нее член так глубоко, что наши громкие шлепки наверняка слышит весь особняк.

* * *

Я притворяюсь, что сплю. Раньше я всегда засыпал, а она уходила, но сегодня я хочу дождаться и посмотреть.

Сам не знаю, зачем. Просто.

Мы охуенно потрахались, раньше я бы уже дрых без задних ног. Но теперь мне нужно знать, как она себя поведет.

Роберта лежит у меня на руке, обняв мой торс. Ее дыхание шевелит волоски на груди, ресницы щекочут кожу.

Если она еще так немного полежит, я или усну, или снова ее завалю. Походу я по ней... нет, не соскучился. Скорее, изголодался. И без защиты секс конечно зачетный.

У плеча ощущается слабое шевеление. Потому сказать, что я охуеваю — это ничего не сказать. Но старательно изображаю спящего.

Она меня целует. Прижимается губами сначала там, где лежит. Совсем легко, чтобы не разбудить. Самое время ее завалить, если бы не было интересно, что дальше.

Роберта осторожно встает с постели, начинает одеваться. Свет совсем приглушен, в полумраке виден только ее силуэт.

Натягивает свое платье, фартук. С прической не заморачивается, расчесывает волосы пальцами, собирает хвост.

Правильно, сколько тут идти.

Подходит ко мне, наклоняется. И сука снова целует. В висок, в щеку. Натягивает повыше простыню, а то вдруг околею. Потом в плечо целует. И уходит.

Просто охуеть.

Дверь закрывается, и я ложусь ровно, закинув руки за голову. Из всего, что тут происходило, вывод напрашивается только один.

Роберта решила, что мы пара. Она чувствует себя здесь уверенно и... и как дома.

Да, блядь. Я слишком близко ее подпустил. И я дал ей повод так думать. Отсюда были просьбы за ней поухаживать. Напоминания, что я не родился доном. А она не родилась горничной.

Знать бы еще, кем она родилась.

В пользу этой версии говорит то, что синьорина Ланге хочет вернуть дом в Потенце ее настоящей наследнице — дочери Эльзы Бочелли.

Но самое херовое, что Берта впутала во все это ребенка. Я не собираюсь заводить с ней никаких отношений, как бы охуенно ни было с ней трахаться. А значит надо с ней это оговорить. И отправить их с Рафаэлем в безопасное место.

Как бы ни ныло там, где когда-то у меня было сердце.

* * *

Несколько дней разгребаю накопившиеся дела в офисе и особняке.

Постепенно во все вникаю и прихожу к выводу, что на сотрудников, как и на персонал особняка, мое отсутствие сказывается весьма благотворно.

Платонов провел великолепную работу и нашел сразу троих неизвестных до этого времени наследников семьи Фальцоне.

Нам повезло, что Марко оказался таком любвеобильным кобелем. Появление сразу трех возможных наследников Фальцоне дает в руки жирный козырь против ублюдков Казале и выбивает почву из-под расслабившегося клана Джардино.

То, что парни оказались моими соотечественниками, немного путает карты. Надо связаться с ними в ближайшее время, посмотреть на этих Громовых-Фальцоне*.

А в особняке меня завалили новыми проектами.

Луиджи принес предложение от компании по установке солнечных