Обманутая жена. Продана генералу дракону - Александра Мауль

при всей своей наглости и силе, Геральт не смог задавить иномирянку и заставить её подчиняться — вдруг произносит он и присаживается передо мной на корточки. Он склоняет голову на бок и его взгляд опускается на мой живот, который я инстинктивно прикрываю руками. Он протягивает руку и касается моих волос, заплетённых в тугую косу, а затем рывком тянет меня за волосы на себя. Затылок простреливает болью, а в глазах появляются яркие вспышки, и я чувствую страх. Наверное, только сейчас меня по настоящему накрывает осознание того, что случится дальше.

Он заберёт моего сына. Отберёт его, потому что ему это под силу.

— Я здесь, чтобы забрать твою магию. Ту, который наполнена, но совершенно точно недостойна. Это мой мир, а ты вероломно в него проникла, так ещё и отхватила себе огромный кусок магии, что никогда не должна принадлежать тебе.

Во мне нет никакой магии, и я удивлена, что такой дракон, как первый генерал Его Величества не способен различить, что сила, которую он ощущает, принадлежит моему сыну.

— Мне не нужна магию, я отдам её добровольно после родов — отзываюсь и набираю полные легкие воздуха. — Это может спровоцировать преждевременные роды, я боюсь за своего сына.

— Твой сын будет в полном порядке, поверь мне, я пекусь о нём даже лучше, чем о своём собственном. А вот для тебя это может обернуться проблемой. Но скажу тебе откровенно, пришлая, что мне плевать на это. Я делал в жизни ужасные вещи, которые тебе никогда не придут в голову. Я не был мягким с собственным сыном, но тебе за своего волноваться не стоит. Можешь считать, что ему повезло. — произносит он и улыбаюсь. И эта улыбка заставляет меня сжаться. — Твой мальчишка будет под моей защитой, когда тебя и твоего истинного не станет.

От того, что он так открыто заявляет мне о смерти Геральта, я ощущаю боль. Она расрастается в груди и растекается по телу. И я чувствую, как тяжелеют ноги и руки. Как эта боль поднимается к голове. — А что случилось? Ты действительно верила, что он сможет остаться живым? И спасти вас?

Он говорит что-то ещё, но я больше ничего не слышу, потому что не могу сдержать слёз.

Я как никогда прежде ощущаю себя такой беспомощной.

— Я в последнее время так часто думал, зачем ты оказалась здесь, а потом всё-таки понял, что из всех пришлых ты оказалась мне самой полезной. И самой сильной. Когда Роден понял, что ты иномирянка, мы решили отобрать твою силу ещё до того, как ты поймёшь, что угодила в чужой мир. Но ему не удалось. И даже после того, как ты приняла его он не смог даже коснуться той маленькой части силы, что таилась в тебе, и я приказал ему на тебе жениться. Только потому, что он убедил тебя в том, что муж способен забрать силу жены, твоя магия стала для нас доступной, и на протяжении нескольких месяцев ты сделала из солдат, которых я нашел — сильнейших. А потом я захотел твою силу. Ты больше не была мне нужна, но как сильно я ошибался, когда решил, что ты исполнила то, зачем Боги тебя послали.

Продолжает он и протягивает руку. Аккуратно собирает одну из моих слезинок, а затем растирает между большим и указательным пальцем.

— Только ленивый не сказал мне, что Эльмор обратится в хаос, когда я уберу всех наследников оснавателей и я не мог рисковать, потому что не был уверен, что сам являюсь тем наследником, который удержит мир. И снова Боги оказались ко мне благосклонны. Она даровали мне того самого наследника, что удержит мой новый мир. И даже не одного — добавляет он и хрипло посмеивается, а затем вытирает мокрые пальцы о ворот моей рубашки. — Сын наследника Фелторн и дочь рода Макгил будут столбами Эльмор, который определенно выдержит перемены. Иначе мне бы так не везло. Верно? — спрашивает он и касается моего лица. Заставляет поднять голову и посмотреть на него.

Он безумен. Даже если мой сын останется жив, то в руках этого чудовища он и сам станет таким.

— Пришло время познакомиться с моим наследником Александра — произносит он, и я замираю, сердце разгоняется, причиняя боль и я понимаю, что настал тот самый момент. Я проиграла. Я больше ничего не могу сделать, и осознание этого сжимает словно тугими верёвками.

Как только я чувствую, что он вытягивает из меня силы, принимаюсь шептать защиту на древнем языке драконов. Чтобы ему он больше не мог забрать силы у моего сына. Не помню, когда это прекращается, теряю момент, когда первый генерал отходит, а я падаю вперёд, упираясь руками. Опоясывающая боль стягивает низ живота, простреливает позвоночник, а затем становится частью меня, заполняя все мои мысли.

Я больше ничего не чувствую кроме боли, даже страх, что так не должно быть. А затем я падаю в вязкую темноту.

В себя прихожу в темной комнате, здесь никто не оставил для меня даже свечи. Боль — это первое, что я ощущаю, когда понимаю, что всё ещё жива. С трудом поднимаю руку и кладу её на живот.

Плоский.

Всхлипываю, а затем стискиваю зубы, потому что мой всхлип эхом отскакивает от стен. Когда полностью прихожу в себя, чувствую холод. Колючий, пронизывающий до костей. С трудом приподнимаюсь и нахожу себя в комнате, которая напоминает мне больничеую палату.

Медленно вдыхаю, прикладываю руку в животу и понимаю, что на мне какая-то тонкая сорочка. Осмотревшись, не нахожу даже одеяла. Живот у меня болит, руки и ноги словно деревянные. Я хочу подняться, но у меня не хватает сил.

Я всё ещё жива. Определенно этот кошмар мне не снится.

Глава 45

Я не знаю, как долго пробыла в этой комнате, но меня так никто и не навестил. Боль внизу живота то усиливалась, то снова отпускала. Холод, который поначалу пронизывал до костей и заставлял стучат зубы, теперь вообще не ощущался. От голода всё стянула в тугой узел, но хуже всего было осознание, что я никогда не увижу сына.

В то время, когда боль немного отпускала, я пыталась стучать в дверь и просила попить, хотела узнать в порядке ли мой сын и попросить мне его увидеть лишь раз. Но никто не отзывался. Сколько бы я не стучала в дверь и не кричала.

Иногда в бессилии опускалась на пол у двери и лежала, свернувшись. Каждая