Без права на побег - Елена Леонтович

Джеймс искренне считал, что всегда знает, как правильно поступать. Более того, судьба будто подтверждала его уверенность: его собственные мысли и решения удивительным образом совпадали с мнением директора Дамблдора. Разве могло быть иначе? Значит, он тоже светлый, самый мудрый и прозорливый волшебник — раз повторяет за Альбусом слово в слово.

Зачем сомневаться в учителе, если тот поддерживает их с Сири? Директор открыто говорил о ханжеском обществе и устаревших чистокровных традициях, вдохновляя молодых гриффиндорцев бороться с предрассудками.

Правда, нашёлся один неприятный тип — Шеклболт. Этот противный зануда позволил себе посмеяться над их чувствами и бросил колкость: мол, ещё ни один мужчина в истории не родил ребёнка, даже с магией и ритуалами. Джейми тогда страшно возмутился: как можно так узко мыслить, когда впереди новая эпоха?

Потом Альбус подобрал для Джеймса ещё одну кандидатуру — Марлин МакКинон. По сравнению с Лили она казалась серой мышкой: худая, плоская, с бледным лицом и взглядом, в котором ясно читалось презрение. Девица смотрела на Поттера так, будто он был для неё пустым местом — а то и хуже.

Джеймс в сердцах сравнил её с Мэри Макдональд: у той хотя бы была фигура, а веснушки легко убирались зельями. «Вот Мэри я бы ещё рассмотрел, — сказал он однажды Дамблдору, — а Марлин… нет уж». Но Макдональд внезапно рванула в Америку учиться. «Что им всем надо?» — недоумевал Поттер. «Как можно променять такого классного парня, как он, на какую-то скучную американскую заумь?»

И всё же пришлось готовиться к свадьбе с Марлин.

Не задолго до свадьбы Муди, ухмыляясь, даже предлагал им с Сири подшутить над МакКинонами: мол, нарядиться в чёрные балахоны, побросаться огнём и напугать их до полусмерти. Идея, конечно, весёлая, но невыполнимая. Мордредовы шотландцы укрылись в пространственной складке Грампианских гор. Попасть туда постороннему почти невозможно, да ещё и их бешеные кланы выставляют постоянные дозоры. Зачем, спрашивается, всё это? Есть же Министерство магии, есть Орден Феникса — пусть они охраняют, а не шотландские дикари.

Свадьба с Марлин выдалась тоскливой до зевоты — повеселиться им с Сириусом так и не дали. Блэка, к слову, сперва вообще хотели выставить за ворота, но потом, под клятвенные заверения, смилостивились. В ту же ночь, по старым порядкам, последовал ритуал плодородия: ради зачатия наследника Джейми пришлось всю ночь «радовать» супругу — сперва на каменном ложе в ритуальном зале под взглядами почтенной публики, потом уже на брачном. Утром молодой муж был зол и раздражён: вот ведь докатился — женат на чистокровной страхолюдине. Хорошо хоть гриффиндорка, и то утешение.

До выпускницы факультета доблестного Годрика Марлин недотягивала ни на йоту. На людях разыгрывала из себя образцовую супругу, а за спиной — вела какие-то мутные делишки. Муди и про это шептал. Но Джеймс Поттер был уверен: его не обманешь. Жена должна знать своё место и держаться в ежовых рукавицах, а не разгуливать где попало.

Правда, после рождения наследника что-то пошло не так. Марлин словно расцвела — стала напоминать леди, да и фигура заметно округлилась. Даже привлекательность в ней прорезалась. Только вот мужа в своей спальне она больше видеть не желала — всё её внимание теперь занимал сын, и, похоже, она кормила его сама. С виду всё шло как обычно, но мелкие перемены копились, и к Рождеству мир вдруг вывернулся для Джейми наизнанку.

Мысли полезли самые нелепые. Например, о том, что Лили Эванс, возможно, сбежала сама. Глупость, с какой стати? И всё же память подсовывала настойчивые слова директора: присмотрись к молодой целительнице, принимавшей роды у Марлин. Джеймс тогда и внимания не обратил на эту «швабру», а Дамблдор убеждал: приглядись, может, узнаешь. Но что там узнавать? Его Лили — мягкая, пышная, весёлая, с ней всё было легко и ясно. А эта Гримм видела только свои целительские трактаты и заклинания, суровая да скорая на расправу. За любой прикол могла приложить серьёзным проклятием. И это — Лили? Пусть директор такие шутки при себе держит!

Однако однажды Джейми заметил ту ведьму в обществе Нюнчика. Тот сиял от удовольствия, распушив хвост, и увивался за девицей, а та и не возражала. Вот это уже заинтересовало Поттера с Сириусом. Наглому Нюнчику следовало преподать урок. С какой стати этот урод должен быть счастлив? Тёмным магам такого не полагается.

Муди загорелся идеей мгновенно, и уже через полчаса их отряд, собравшись наспех, аппарировал в один из самых сомнительных уголков магловского Лондона. The Dev — паб для рокеров и панков — утопал в электрическом гуле гитар, низких басов и тяжёлого запаха дешёвого пива. Из приоткрытых окон вырывались аккорды странной магловской музыки, перемешиваясь с грубым хохотом и пьяными выкриками. У входа толклись крепкие парни в коже и заклёпках, девушки с неоновыми волосами и сигаретами, а вдоль стены стояли облупленные байки, обвешанные цепями.

Улица была узкой и грязной: битое стекло хрустело под сапогами, стены домов покрывала граффити, фонари моргали тусклым светом. Именно здесь, в полутёмном проулке у бара, и устроили засаду.

Ничего не подозревающая компания магов как раз сворачивала к скверу недалеко от The Dev, когда впереди вспыхнули заклинания. Первым отреагировал Снейп: щит вырос перед ним мгновенно, словно стена, и он тут же взял командование на себя. Джеймс скрипнул зубами — всё как в школе, Нюнчик снова держался собраннее всех, сволочь.

Особенно бесило другое: его девица, Гримм, едва завидев раненых, кинулась к ним. Она присела прямо на асфальт, не обращая внимания на грязь и битое стекло, и принялась лечить, вытаскивая из сумки зелья и ловко орудуя палочкой. «Нашлась здесь целительница!» — презрительно усмехнулся Джеймс и ударил по ней мощным проклятием. Но Снейп встал стеной: щит отбил заклятие так легко, словно это было брошенное яблоко.

Дальше началась настоящая неразбериха. Снейп вызвал домовика, и один за другим раненые и девушки стали исчезать прямо с мостовой. Джеймс онемел от ярости: откуда у этого слизеринского нищеброда эльф?! Это же прерогатива старых родов, а не сальноволосого ублюдка!

В тот же миг его накрыла волна магии — вязкой, давящей, гулкой. Поттер едва удержался на ногах, уши заложило, в глазах потемнело. Откат. За что? Только за то, что он атаковал целителя, принимавшего роды наследника? Но это же старые, замшелые традиции — они же потеряли силу!