Измена. Дэн Мороз спешит на помощь - Даша Коэн

меня сразу давление подскочило. Без шуток! И руки зачесались, так захотелось ее по этим упругим ягодицам шлепнуть от души. Нет, ну она явно смерти моей хочет сначала пакетами прикладывает потом своим телом охуенно-соблазнительным добивает.

— Вы… ты большой, — бормочет она из недр своего шифоньера, а я сглатываю, зачем-то думая о том, что будет, если я прямо здесь и сейчас ее завалю.

— Не нравится тебе? — делаю я пару шагов к ней, словно меня магнитом притягивает, и едва ли успеваю оттормозиться перед тем, как она поднимается и разворачивается ко мне передом, сжимая в руках запакованную белую рубашку и какие-то штанцы. А мне до этих тряпок и дела нет.

У меня вообще сейчас на уме крутится все, что не имеет никакого отношения к одежде. Словно я не сорокалетний мужик, а подросток в период гона, у которого стоит на все, что движется и имеет юбку. Магия какая-то, честное слово.

— Что вы... ты говорите... говоришь? — сдувает она прядку со своего лица и смотрит на меня хмуро, а мне так поцеловать ее хочется. Вот до такой степени, что я ровным счетом не понимаю, о чем туту нас вообще разговор идет.

— Говорю, что ты очень красивая.

— Вам, ой, то есть, тебе и правда сильно по голове досталось, да? Болтаете тут всякое, — кривится она и вопросительно на меня смотрит, а я вдруг понимаю, что она даже не покраснела от моих слов. И тут есть два варианта: либо она не осознает, насколько прекрасна, либо мужики ей явно попадались неправильные.

И завис снова, разглядывая ее бесконечно долго. Без косметики. Няша прям такая.

На носу россыпь едва заметных золотистых веснушек. А глаза, наоборот, холодные — серые. И смотрят внимательно, без раболепного заискивания, к которому я так привык.

Смущается.

— Вот, одевайся, пожалуйста. Я буду ждать тебя к столу, — и тычет мне одеждой в грудь, чуть касаясь напряженного пресса костяшками пальцев, и мы оба вздрагиваем, словно бы нас током шарахнуло.

Убегает, потупив глаза в пол, а я со стоном прикрываю глаза и тру их, качая головой.

Да уж, Морозов, дожился ты под сраку лет. На чужих жен облизываешься. Не стыдно?

Честно? Да как-то не очень.

Спустя пять минут критически оглядываю себя в зеркало. Красавчик, блядь.

Рубашка села на меня еще ничего, но в брюки я даже влезть не смог. Поржал тихо, да потопал обратно в ванную, где напялил на себя свои, немного потасканные портки. И уж тогда попер к свой Снегурочке.

Да так и выпал в нерастворимый осадок на пороге гостиной. Рот открыл. Шары выпучил.

И облизнулся.

— Я хочу увидеть того волкодава, которому ты все это наготовила, — почесал я репу, разглядывая заставленный под завязку стол. Нет, реально, тут было все, о чем мог мечтать среднестатистический мужик, любящий пожрать от пуза.

Привычная и всеми любимая «оливьеха», селедка под шубой, всевозможные бутерброды, мясная нарезка, сыр, соленья, запеченная утка, какая-то картоха на противне и это только то, что я смог идентифицировать.

Но моя Снегурка только пожала плечами и как то уж досадливо вздохнула, очевидно, не зная, что ответить.

— Мы ждем мужа с кучей друзей, так? Поэтому ты такая вся несчастная? Боишься, что он сейчас явится и предьявит за то, что по его квартире ходит какой-то непонятный мужик в мятой рубашке?

— Эх, если бы... — поджала губы Варя и уселась на табурет, принимаясь ноготком скоблить этикетку на уже початой бутылке водки. А я нахмурился и прошел в комнату, усаживаясь на стул напротив нее.

И только сейчас наконец-то понял, что глаза у моей Снегурки заплаканные, а реснички мокрыми стрелами торчат в разные стороны. И губа дрожит, та самая, которую я так хотел всосать в свой рот; прикусить и облизать, пробуя на вкус.

Так, надо разбираться.

— Так, Ангел, только не реви, мы все починим, — потянулся я к ней и сграбастал в свою руку ее крошечную ладошку. Ноготки аккуратно под корень пострижены и никакого фильдеперсового лака под леопарда. Красиво, черт возьми. Но кольцо ее обручальное бесило — факт.

— Мастер-ломастер, что ли? — подняла она на меня несчастные, полные слез глаза, а я и ответить, чего не нашелся. Впервые в жизни, кажется.

Нет, вообще я бабские слезы и истерики терпеть не мог. Скажу больше — я их органически не переваривал. А тут даже раздражения привычного не почувствовал, только пожалеть захотелось эту хозяюшку. Ну и затрахать как следует, чтобы она тут не сопли на кулак наматывала, а улыбалась блаженной улыбкой и просила еще улетных оргазмов по ее душу.

— Ангел…

— Да, Варя я, — психанула блондинка и выдернула свою руку из моей хватки, — Варя! Ясно? Варвара Ивановна Синицина! Так сложно запомнить, что ли?

— Угу, — кивнул я, — я и своего имени-то не помню. Так что, не ругайся на меня. Я хороший.

— Откуда ты знаешь? — фыркнула она, а затем глаза выпучила на меня свои серые и огромные и прошептала испуганно. — Я язык забыла нарезать. Погоди.

И убежала на кухню, а я, пока девы красной не было, быстро взял ее телефон и набрал Пашку, тихо тараторя в трубку под залпы салютов, что со мной все прекрасно, искать меня не надо, названивать сюда тоже и я скоро сам выйду на связь.

А там уж и хозяйка с нарезанным языком появилась. Причитала, охала да вздыхала, что у нее в этой жизни через одно место все получается, пока со всех сторон в этой малогабаритной панельной каморке слышались крики обратного отсчета и бой курантов. Я же только крякнул, достал из ведерка бутылку с шампанским и хлопнул пробкой, наполняя пару фужеров до самых краев игристым вином.

— Водку мне, — буркнула Варька, но я только отмахнулся от нее.

— Водку мне, но позже. А ты вот — пузырьки пей.

А спустя всего пару секунд. под вопли соседей «С Новым годом», мы с новой знакомой чокнулись фужерами и опустошили их почти залпом, а затем молча начали молотить все, что было на столе.

— Пиздец! — почти зарычал я и закатил глаза.

— Что такое? — встрепенулась Варька.

— Я вкуснее этого мяса в жизни ничего не пробовал, — с полным ртом прошамкал я, а затем вновь набросился на пищу богов. Да так и уничтожал все, что было подано, пока счастливо не откинулся на спинку и блаженно не глянул на моего Ангела.

Не, крутой праздник получился, базара нет. Вот вообще без претензий, даже не жалко, что по кумполу настучали. Девушка красивая, в белье сексуальное упакована,