Рождество в Сидар-Ридж - Кэтрин Коулc

Но мое имя на его губах, когда он кончил, пульсируя внутри меня, заставило глаза наполниться слезами.

Я думала, что смогу выжечь Ноа из себя.

Но знание того, каково это — иметь его целиком, пусть даже на миг, — оставило после себя лишь руины.

Он медленно вышел из меня, опустил мои ноги на пол и заглянул мне в глаза.

— Сав.

— Не надо, — тихо сказала я. — Просто… не надо.

Лицо Ноа окаменело.

— Я не потеряю тебя. Не снова.

— Ты меня не терял. Ты сам ушел. И дело было не в том, что ты меня не хотел. Ты выбросил нашу дружбу вместе со всем остальным.

И именно это я не была уверена, что когда-нибудь смогу простить.

Поэтому я сделала единственное, что могла. Я ушла.

9

Саванна

Я почти бежала по коридору, уносясь прочь от Ноа и от всего, что он во мне будил.

Я смутно понимала, что чем дальше от гостиной, тем холоднее становится, но почти этого не ощущала. Кожа гудела, призрачный жар кружил внутри. Тело все еще горело от фантомных следов его прикосновений.

Нахрен.

Нахрен его.

Я так долго и упорно училась забывать надежду на него. Забывать, каково это — хотеть Ноа каждой клеткой.

Теперь забыть уже не получится. Никогда.

Я открыла дверь спальни и вошла. Холод ударил с жестокой силой, но я просто проигнорировала его. В ту минуту я отдала бы что угодно за душ. Словно вода могла стереть память о том, что только что произошло.

Подойдя к ванной, я наткнулась на брошенную сумку. Порылась в ней, пока не нашла чистую одежду. На этот раз на моих спортивных штанах были сердечки. Кран в раковине капал ровным ритмом — единственный звук, кроме воющего ветра.

Прошлой ночью Ноа настоял, чтобы мы открыли все краны и души на тонкую струйку, чтобы трубы не замерзли. Сейчас я должна была узнать, сработал ли его план. Я повернула вентиль и подождала. Потекла ровная струя воды. Ледяная, но, по крайней мере, жидкая.

Я не спешила, умывалась и приводила себя в порядок как могла. Холодная вода притупила часть боли и помогла взять себя в руки. Но этого было недостаточно. Даже близко.

Дыра в груди зияла открытой раной, которую не зашить никакой операцией. Вспышки чувств и воспоминаний пронзали меня одну за другой. Рот Ноа на моем. Его лицо между моих бедер. Его толчки — нет. Нет, нет, нет. Туда я больше не пойду. Никогда.

Я натянула розовую худи и вышла в спальню и тут же застыла.

На кровати сидел Ноа. К счастью, одетый. Он выглядел таким потерянным, что мне понадобилась секунда, чтобы укрепить стены, которые я только что так старательно возвела.

— Что ты здесь делаешь?

Ноа поднял голову, и его серые глаза пригвоздили меня к месту.

— Ты здесь.

Черт его.

— Не играй со мной в это. Не сейчас.

Он встал.

— Я не играю. Я, черт возьми, скучал по тебе, Сав. Сильнее, чем ты когда-нибудь узнаешь.

Я прикусила щеку изнутри.

— Странный способ это показать. Я что-то не помню ни звонков. Ни писем. Даже чертового почтового голубя.

На щеках Ноа проступил легкий румянец.

— Я писал.

— «Так будет лучше» — это не считается.

Его челюсть заходила из стороны в сторону.

— Я прислал цветы на твой выпускной.

— Ты хочешь сказать, что это сделал твой ассистент, — буркнула я. — «Поздравляю» — не самый личный текст.

— Я не знал, что сказать, — в его голосе прозвучала голая честность.

И, возможно, в этом и была проблема. Мы оба не знали, что теперь говорить друг другу. Мы так долго были ближе некуда, а потом все просто… угасло. Я уже не была уверена, что мы вообще знаем друг друга.

— Может, нам просто нужно двигаться дальше, — прошептала я.

— А если я этого не хочу? — в его голосе появилась дерзкая нота.

Мои задние коренные сжались.

— Желание работает только вместе.

Он приподнял светло-каштановую бровь.

— То, как ты расцарапала мне спину и заставила кончить так, что я увидел звезды, наводит меня на мысль, что в вопросе желания ты на моей стороне.

Во мне вспыхнуло раздражение.

— Я не стану врать, будто меня к тебе не тянет. Мое тело хочет тебя. Но я — это не только тело. Мое сердце тоже в деле.

Плечи Ноа поникли, когда он провел рукой по небритой челюсти.

— Прости, Сав. Мне так чертовски жаль. Последнее, чего я хочу, — это причинить тебе боль.

— Все кончено. Ты сделал то, что было правильно для тебя. Я понимаю. Но теперь мне нужно сделать то, что правильно для меня. Мне нужно позаботиться о себе.

Потому что больше некому.

Бывали моменты, когда я чувствовала себя сильной и самостоятельной. А бывали другие — когда больше всего на свете хотелось, чтобы кто-то разделил со мной этот груз.

В глазах Ноа что-то мелькнуло. Боль?

— Хорошо, — тихо сказал он и сглотнул. — Я был без презерватива. Ты принимаешь таблетки?

— Черт, — пробормотала я. Нет. Уже давно нет. Потому что в моей жизни слишком долго никого не было, а я ненавидела, что эта дрянь делает с моими гормонами. Я быстро прикинула в уме. — Думаю, все должно быть в порядке.

— Думаешь? — бросил он.

Почему этот тон заставлял меня чувствовать себя школьницей, которой выговаривает учитель?

— Если тебе так уж нужно знать, месячные у меня закончились два дня назад. Значит, овуляция будет еще примерно через двенадцать дней, плюс-минус. Доволен?

Ноа шагнул ко мне.

— Но ты не знаешь наверняка.

Ох, черт. Я уже видела, как ответственный Ноа тащит меня к гинекологу, чтобы убедиться, что я сделала тест. Этого не будет.

— А ты? — парировала я. — С таким количеством фанаток, которые за тобой бегают, мне стоит волноваться?

На его челюсти дернулась мышца.

— Я не сплю с фанатами. И я всегда использую презерватив.

— Видимо, не всегда, — буркнула я.

— Я потерял голову, Сав. Ты сводишь меня с ума. Я просто… на минуту сорвался. Но я регулярно прохожу командные осмотры. Со мной все в порядке.

Это не значило, что у него были проблемы с женским вниманием. Просто он был осторожен.

Так почему же от этого было так больно?

— Мне нужен воздух. — Я протиснулась мимо него и выскочила из комнаты. Я уже чувствовала, как подступают слезы, и знала — еще секунда, и они хлынут.

Я поспешила по коридору в