Развод. Ты сделал свой выбор - Наталья Ван

Я понимаю. Это не просто слова. Это выбор.

Мой взгляд встречается с Максимом.

— Да, — говорю я ровно. — Давай закроем.

— Мы еще не закончили, Кристина, — предупреждающе выдает Максим, и в его голосе столько холода, что я невольно ежусь.

— Правильно, Максим. Мы не закончили. Потому что я не позволю тебе закончить так легко.

Я делаю шаг к двери, чувствуя, как что-то внутри окончательно рвется. Максим отступает, но в его взгляде намного больше, чем он говорит. Он не отступит так просто, и я это понимаю.

Глава 10

Кристина

Утренний свет льётся через кухонное окно, окрашивая всё в бледно-золотистые тона. Я стою у плиты, механически помешивая овсяную кашу. Пар поднимается кругами, обжигая пальцы, но я почти не чувствую боли. Только тупое онемение где-то глубоко внутри. Каждая ложка кажется мне невероятно тяжёлой, будто наполненной свинцом.

— Смотри, мама!

Кира врывается на кухню, её белокурые волосы растрепаны после сна, а на лице сияет улыбка. Я опускаюсь на корточки. В руках она сжимает лист бумаги, который тут же тычет мне в лицом, и перед глазами возникает детский рисунок: жёлтый дом, зелёная трава и четыре фигурки — папа, мама, Саша и она.

— Это мы все! — восторженно объявляет Кира, указывая пальчиком в каждую фигурку.

Мои руки дрожат, когда я беру рисунок. Бумага тёплая от её ладошек.

— Красиво, солнышко, — целую ее в макушку, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Но внутри всё сжимается, будто кто-то сжал сердце в кулаке.

— Когда папа придет, я и ему покажу, — беззаботно заявляет Кира.

В груди возникает резкая боль, будто кто-то воткнул нож и провернул.

— Кирюш, папа... он сейчас не может, — говорю, отворачиваясь к плите, где уже начинает пригорать каша.

Сашка, сидящий за столом с телефоном в руках, резко поднимает голову. Его глаза точь-в-точь как у отца, но взгляд другой. Твердый. Взрослый.

— Кир, иди собери рюкзак, — говорит он, откладывая телефон. — Сейчас в садик пойдем. Ты ведь уже не болеешь, а пропускать нехорошо. Тем более там твои друзья скучают.

— Но я хочу папу! — она топает ножкой и ее голос становится капризным. — Он обещал мне зоопарк!

Кастрюля выскальзывает у меня из рук и падает в раковину с оглушающим грохотом. Молоко разбрызгивается по стенкам, капля попадает мне на руку, горячая, как слеза. Я закрываю глаза и глубоко дышу. Собираюсь с силами, чтобы ответить дочери, но теплые руки вдруг обнимают меня сзади.

— Мама, я с ней разберусь. Поговорю. Придумаю что-нибудь, — шепчет Саша на ухо. — Отдохни. Приведи себя в порядок. Подумай, как мы будем жить дальше. Узнай, в конце концов, про то, как разводиться, — его слова такие тихие, что их слышу только я. Но в них столько уверенности, что мне хочется плакать. — Хватит изматывать себя таким, как он. Пусть он валит туда, откуда пришел, раз ему там так хорошо живется. А мы и без него справимся. Договорились? — продолжает он, и я чувствую, как его пальцы слегка сжимают мои плечи.

Едва заметно киваю, чувствуя, как ком застревает в горле, не позволяя проглотить слюну.

Саша берет Киру за руку и молча уводит в комнату. Я слышу, как он спокойно говорит:

— Папа заболел. Надолго. Он пока будет жить в другой квартире, чтобы и нас не заразить. Но мы вместе с тобой сходим в зоопарк, ладно? Я тебе всех зверей покажу.

— Правда? — голос Киры звонкий и уже без слез. — А мы пойдем к обезьянам?

— Пойдем. И ко львам, и даже к змеям.

— Фууу, змеи. Не хочу к ним.

— Значит, обойдемся без них. А пока давай не будем напоминать маме про папу, а? Ей и так тяжело. Ты только выздоровела. Я вон все еще чешусь, а тут еще и он со своими болячками. Хорошо?

— Хорошо, но с тебя сладкая вата!

— Договорились.

Я прижимаю ладони к лицу. Саша никогда не был таким со своей сестрой. Их отношения были, как и у большинства. Ссоры, приступы ревности, деление на моё-твоё, но сейчас все иначе. Слезы жгут кожу, но я быстро смахиваю их, когда слышу топот ножек Киры.

— Мама, Саша отведет меня в садик, а вечером мы пойдем в зоопарк! — кричит она из коридора, уже одетая и с рюкзачком за спиной.

Беру себя в руки и выхожу.

— Сам отведет?

— Да. А еще купит мне вату, — облизывается она, и в её глазах столько радости, что мне становится легче.

— Саш, возьми деньги, — открываю кошелек и протягиваю ему пару тысяч наличкой.

— Не смеши, мам, — он качает головой, улыбаясь. — Лето на дворе, и мне не пять лет. Я уже успел чутка заработать.

— Но это твои карманные и…

— Мам, давай без этого, — перебивает он, надевая кроссовки. — Я могу позволить себе отвести сеструху в зоопарк. И даже на вату найду денег. Ты лучше отдохни. О себе подумай.

— Пока вас нет, я лучше возьму пару уроков и проведу их в тишине, — улыбаюсь, чувствуя, как ко мне вновь возвращается желание жить.

— Вот и отлично! Заодно потом не забудь узнать, как…, — он опускает взгляд на Киру. — В общем, посмотри, что там и как.

— Спасибо, Саш.

Дверь за ними закрывается, а я не могу не улыбнуться. Мой муж сделал свой выбор, когда рванул за Лерой, вместо того, чтобы позаботиться о здоровье Саши, и я это запомнила на всю жизнь. Но, кажется, это сделала не только я.

Глава 11 

Кристина

Дверь распахивается с оглушительным грохотом, и в квартиру врывается ураган по имени Кира.

— Ма-а-ам!

Ее голос звенит так громко, что у меня на мгновение перехватывает дыхание. Я стою на кухне, сжимая край стола, пока пальцы сами собой белеют от напряжения. В груди звенящая пустота, но почему-то болит, так будто кто-то выскоблил все нутро острым ножом.

— Мы видели слона! Настоящего!

Кира влетает на кухню, ее волосы растрепаны, щеки раскраснелись, а глаза горят так ярко, что больно смотреть. Она размахивает руками, показывая, как огромное животное двигало хоботом, и я автоматически опускаюсь на колени, чтобы помочь ей снять кроссовки, о которых она в очередной раз не подумала.

Руки дрожат. Пальцы скользят по мокрым шнуркам.

—