Баронство в подарок - Экле Дар

Лоренц смотрел на меня, медленно переваривая вопрос. Он ждал приказа или выговора, а получил — запрос экспертного мнения.

— Э-э… да, барышня, конечно, — он прочистил горло. — Вода стоит там каждую весну, корни гниют. Но на расчистку нужны люди, время…

— Ясно, — кивнула я, делая пометку на листе. — То есть, это технически осуществимо и принесет реальную пользу. Господин Регент будет рад узнать, что его догадка верна. Он поручил мне внести это в план работ как ваше предложение. Разумеется, с указанием необходимых ресурсов.

Глаза Лоренца расширились от удивления. Его предложение. Его инициатива. В его взгляде промелькнула искра чего-то забытого — профессиональной гордости.

— Да… конечно! Я подготовлю смету!

Следующим был угрюмый управляющий лесопилкой, Бруно. Он сразу начал с жалоб на отсутствие сбыта.

— Господин Регент задается вопросом, — перебила я его мягко, — а есть ли спрос на обработанную древесину в соседних баронствах? Может, стоит отправить туда партию досок на пробу, чтобы оценить интерес? Как вы думаете, это могло бы сработать?

Бруно почесал затылок.

— Ну… Герцог Лангранский строит новую усадьбу, говорят. Древесины ему нужно много. Но кто нам поверит? Мы же давно ничего не поставляли.

— А если отправить не просто так, а с небольшим дисконтом, в качестве возобновления сотрудничества? — подбросила я идею. — Чтобы напомнить о себе.

Он задумался, и в его глазах загорелся азарт торговца.

— Это… это можно попробовать!

— Прекрасно, — я снова сделала пометку. — Внесите это в отчет как вашу стратегию по возобновлению работы лесопилки. Господин Регент ее одобряет.

Я не отдавала приказов. Я задавала наводящие вопросы, которые подводили их к единственно верному решению. Я заставляла их самих думать, самим предлагать пути выхода из кризиса. И самое главное — я присваивала их идеи им же, прикрываясь волей Регента.

Это была тонкая психологическая игра. Они получали признание и возможность проявить себя. Я получала реальные рычаги управления, не вызывая открытого бунта или подозрений в узурпации власти.

Вечером я зашла в покои Торвальда. Грон молча кивнул мне. Регент лежал с открытыми глазами, уставясь в потолок. Я села рядом.

— Ваши управители оказались не так безнадежны, как вы думали, — тихо сказала я. — Лоренц предложил расчистить дренаж на южных полях. Бруно нашел потенциального покупателя для лесопилки. Похоже, ваша система управления… наконец-то начала работать.

Он не мог ответить. Но его глаза, полные бессильной ярости, говорили сами за себя. Он понимал. Понимал, что его власть утекает сквозь пальцы, как песок, и происходит это под маской его же собственного имени. И самый горький яд заключался в том, что все эти изменения были… разумны. Они шли на пользу его же баронству, которое он так усердно разорял.

Выйдя от него, я чувствовала странную смесь удовлетворения и тяжести. Я не просто играла в куклы. Я училась управлять. И первый урок был прост: иногда самый сильный приказ — это правильно заданный вопрос.

Глава 11

Управление баронством по методу «наводящих вопросов» постепенно давало плоды. Дренажные канавы на южных полях были расчищены силами самих же крестьян, обрадованных перспективой будущего урожая. Бруно, управляющий лесопилкой, отправил пробную партию досок герцогу Лангранскому и вернулся с предварительным согласием на поставки. В воздухе витало непривычное чувство — осторожного оптимизма.

Но я не обольщалась. Эти успехи были зыбкими. Мое влияние целиком зависело от мистификации с волей Регента. Чтобы укрепить свои позиции, мне нужен был официальный статус, легитимность. И лучшим прикрытием была все та же роль невежды, жаждущей просвещения.

Однажды вечером, запершись в кабинете, я составила новое письмо. На этот раз — на имя Ее Величества Королевы Силесты, моей «любящей» тетушки. Стиль был выдержан в почтительных, подобострастных тонах, полных верноподданнических чувств, которые я с трудом вымучила из себя.

«…Ваше Величество, будучи обременен тяжким недугом, я, однако, непрестанно мыслю о будущем нашего королевства и, в частности, о судьбе юной баронессы Гайдэ фон Рокорт, Вашей крови. Дабы невежество сего дитяти не послужило позору для нашего рода и дабы подготовить ее к высокой участи супруги моего сына и управлению вверенными ей землями, я осмеливаюсь испрашивать Вашего высочайшего соизволения…»

Далее следовал список просьб. Я просила прислать в баронство наставников за счет казны короны — верный способ сэкономить деньги баронства и придать запросу вес.

«…Ученого мужа, дабы обучить ее истории, праву и экономике Силесты, дабы в будущем в советах она не выглядела несведущей. Мастера клинка, дабы привить ей основы владения оружием, ибо в наше неспокойное время и даме подобает уметь постоять за честь и жизнь. И, дабы расширить ее кругозор, преподавателя основ магических знаний, дабы она понимала речи магов и не была обманута в делах, с оными связанных…»

Я делала ставку на тщеславие королевы. Демонстративная забота о «ее крови» и будущем вассала должна была польстить ей. А упоминание о «позоре для нашего рода» — намекнуть, что необразованная племянница может испортить ей репутацию.

Письмо было запечатано печатью Торвальда (я аккуратно расплавила воск на свече и прижала его перстнем, который стащила из его комода) и отправлено с королевским гонцом.

Ожидание заняло несколько недель. Наконец, прибыл ответ. Не от королевы лично, а от ее канцлера. Разрешение было дано. Корона, к моей радости, брала расходы на себя.

И вот в замок один за другим начали прибывать новые люди.

Первым появился Келвин. Пожилой, с седыми висками и пронзительным взглядом бывалого воина. Он молча осмотрел меня с ног до головы, и на его лице не было ни подобострастия, ни пренебрежения — лишь профессиональная оценка.

— Барышня, — коротко кивнул он. — Говорят, вам нужно научиться держать клинок. Начнем с осанки. Плечи расправить. Меч — это не палка, им не машут, им думают.

Следующим был Магистр Орвин. Сухопарый старец в потертой мантии, с добрыми, умными глазами. Он пах пылью древних фолиантов и знаниями.

— А, юная леди! — просиял он, увидя полки библиотеки. — Наконец-то мне выпала честь просвещать пытливый ум, а не оттачивать спесь какого-нибудь графчика! История — это не скучные даты, это драма человеческих страстей и экономических интересов!

И, наконец, прибыл маг. Вернее, маг-ритуалист. Элдор. Худой, с неприятно-масляным взглядом и вечной снисходительной ухмылкой. Он был облачен в темные мантии с вышитыми знаками и с порога заявил:

— Женский ум редко пригоден для постижения высших истин, но я исполню свой долг перед Короной. Не надейтесь на многое.

Я смерила