Попаданка для чудовищ. Без права голоса - Тина Солнечная

причёску, но некоторые пряди уже выбились тонкими ниточками. Корсет давит под рёбра так, что дыхание цепляется за горло. На запястье ещё следы крови — не ранка, её Айс убрал, а тёмные пятна, впитавшиеся в ткань.

Может, вода по словесному запросу? — приходит мысль. Я открываю рот и молчу. Воздух срывается беззвучно, и руны на бортике, конечно, не загораются. Смеха ради — мысленно говорю «вода», «пожалуйста», «работай». Пальцы жмут на кран ещё раз. Пусто.

Снимаю тугую ленту причёски — волосы с облегчением рассыпаются по плечам. Расшнуровываю корсет настолько, насколько позволяет хватка — грудь наконец вздыхает глубже. Платье, не рассчитанное на бег по коридорам, шуршит устало. Беру полотенце, пытаюсь хотя бы протереть лицо и шею — сухая ткань счищает лишь пыль дня, а липкая усталость остаётся.

Я сдаюсь. Возвращаюсь в комнату — шаги мягко тонут в ковре. Шторы колышутся от сквозняка, снаружи слышно, как ветер вылизывает камни башен. Где-то далеко в глубине замка отзывается гул — то ли двери, то ли сердце этого каменного зверя.

Я аккуратно откладываю на тумбу два фрукта, которые оставила себе на утро, как будто это придаст контролируемости завтрашнему дню. Сбрасываю туфли, они глухо падают у кровати. Забираюсь под покрывало не раздеваясь до конца — сил нет, ещё чуть-чуть и я разревусь от бессилия.

Лежу на боку, обнимаю себя, пытаясь согреться собственными руками. Тишина давит. В висках отстукивает прошедший день: «карета без кучера», «мать Катрины», «удар по голове», «ледяные пальцы на запястье, так ловко убирающие боль», «улыбка Коула — кастрюля ушла», «рыжий с обжигающим взглядом». Глаза закрываются. В горле стоит немой крик — и от этого ещё один круг отчаяния: даже если бы я захотела позвать на помощь, я бы не смогла.

Поворачиваюсь лицом к стене. Камень холодит щекой через подушку. Считаю вдохи, как Коул учил считать шаги. До десяти — и снова сначала. Где-то между семёркой и восьмёркой проваливаюсь в сон — неуклюжий, ломкий, как всё сегодня.

Глава 9

Утро встретило меня холодом. Сквозняк лизал лицо, и я сжалась в комок под покрывалом, но оно не грело. Пришлось открыть глаза — и первое, что вспомнилось: где я.

Замок. Не мой дом. Не моя жизнь. И от этого внутри всё закипело.

Я ненавидела эти стены, эти коридоры, этот кошмарный ритуал, в который меня вписали без спроса. Я хотела проснуться у себя — в своей кровати, с телефоном на тумбочке и запахом кофе с кухни. Но нет.

Я резко села, бросила покрывало. Встала, пошла в ванную. Подошла к крану — дёрнула. Ноль. Сильнее. Ноль. Я застучала по латунным головам зверей, рванула обе ручки — ничего.

— Да чтоб тебя!.. — хотела заорать, но горло выдало только хриплый беззвучный рык. Это бесило ещё сильнее.

Злость сжала меня, как кулак. Хотелось кинуть что-то в стену. Хотелось кричать. Хотелось… домой.

В итоге я, сжав зубную щётку, спустилась вниз. В пижаме из чужого гардероба, с нечищенными зубами и лицом, перекошенным от злости. На кухне было пусто. Я плюхнула щётку в кружку, налила немного воды из работающего крана и начала чистить зубы прямо там, у мойки.

И именно в этот момент в дверях появился Айс.

Он остановился, и я замерла с щёткой во рту. Его ледяные глаза уставились на меня. Ни бровь, ни губа не дрогнули — каменное равнодушие.

Я, с пеной во рту, смотрела на него в ответ. Вид, наверное, тот ещё: злая, взъерошенная, с щёткой в зубах в чужом платьем.

— Ты серьёзно?.. — наконец сказал он.

Голос прозвучал так, будто он не мог решить, то ли убить меня на месте, то ли проигнорировать этот позор.

Я с пеной во рту попыталась что-то показать, жестикулируя щёткой, но Айс только прищурился и холодно бросил:

— Воспитанные девушки зубы на кухне не чистят.

Я захлебнулась воздухом, едва не подавилась пеной. Ах так? С яростью выплюнула воду в раковину, схватила его за рукав и потянула.

Он даже не шелохнулся. Каменная статуя. Только брови едва заметно дрогнули — удивление, что я вообще посмела.

Но я не остановилась. Тащила, дёргала, упиралась ногами, словно могла сдвинуть гору. В конце концов он хмыкнул и, покачав головой, двинулся за мной.

— Проблемная, — пробормотал он себе под нос. — Самая проблемная из всех.

Спасибо, приятно слышать, — мысленно огрызнулась я.

И тут случилось чудо: дорогу до своей комнаты я вспомнила легко, будто замок сам подсказал нужные повороты. Даже я не поняла, как это у меня вышло.

Я влетела в свои покои, потянула Айса за собой и, к его явному изумлению, попыталась затащить в ванную.

— Нет. Нет, нет, нет, — заговорил он быстро, как будто я собиралась его соблазнять. — Все эти твои штучки меня не интересуют. Предложи Коулу.

Я чуть не взвыла. Да какое соблазнение?! С силой дёрнула за рукав и буквально запихнула его в ванную. Подошла к крану, ткнула в него пальцем, потом в себя.

— Ну? — холодно сказал он. — У тебя есть ванная в комнате. Я в курсе. И что?

Я резко провернула ручки крана. Пусто. Показала ему, что оно вообще не включается.

— Ты просто неумеха, — бросил он с раздражением. Подошёл, взялся за ручку и провернул её. Ничего. Сильнее — тишина.

Его губы сжались. Он попробовал другой кран. Потом оба сразу. Ноль.

Я развела руками, сделав выразительное «ну вот видишь?».

Айс нахмурился. — Вижу, вижу, — пробормотал он.

Потом выдохнул, поднял ладонь и провёл ею над краном. Синие искры пробежали по латунным звериным мордам. Резьба на бортике вспыхнула, но тут же погасла.

Вода не пошла.

Я скрестила руки на груди и посмотрела на него так, что комментарии были излишни.

Айс нахмурился ещё сильнее. — Это… не должно быть так, — сказал он и попробовал снова. На этот раз сильнее, с другой интонацией в голосе, но результат остался прежним.

Я молча вскинула брови, будто говорила: ага, а кто тут неумеха теперь?

Айс отдёрнул руку от крана и тихо проворчал: — Я просто не завтракал. На голодный желудок такие дела не решаются.

И, не удостоив меня взглядом, направился к двери.

Я всплеснула руками, пытаясь его остановить. Но он бросил через плечо: — Пока не поем, не вернусь.

Ну и прекрасно! Тогда я с тобой. Живот тоже подал голос, и я пошла за ним, подхватив щётку и яблоко на ходу.

Мы спустились на кухню — и я застыла в дверях.

За