Моя кровь - моя любовь - Яника Виз

к стене. В этот момент мне хотелось раствориться в деревянной перегородке, я вжалась в неё как могла. Я знала, что мне не спастись. Знала, что сейчас произойдёт.

Кирилл склонился надо мной, а я с силой зажмурилась.

— Открой глаза, Саша, — прошептал он.

Его лицо оказалось слишком близко. Как же он красив… слишком красив, чтобы я могла спокойно на него смотреть.

Горячие губы нежно прикоснулись к моим. Кровь прилила к щекам, а дыхание стало прерывистым. Он больше не вжимал меня в стену, наоборот, его руки, обвив мою талию, прижимали меня к груди. Мои пальцы запутались в бронзовых волосах. Я жадно вдыхала пьянящий запах его кожи.

Через несколько секунд его тело напряглось, и он резко отпрянул от меня.

— Прости, — сказал он, в голосе было столько боли и отчаяния. Кирилл отошёл к противоположной стене и с силой стукнул по ней кулаком.

Я уставилась в пол.

— Ты не виноват.

Конечно, потому что виноваты мы оба.

— Не виноват? — закричал он, — Саша, мы брат и сестра! Что нам делать? Я не могу жить без тебя! Я люблю тебя! Неужели ты не видишь?

Я молчала. Что я могла ответить? Вижу. Но кому от этого легче?

— Пожалуйста, скажи что-нибудь, — прошептал он.

— Ты чудовище, — медленно произнесла я, подняв глаза на мужчину.

Прекрасное лицо исказила гримаса боли. Да, я знала, что ему больно. Я даже знала, что он чувствует, потому что то же самое чувствовала и сама. Сердце сжалось от боли, которую я причиняла нам обоим. Но другого выхода нет и быть не может. Я быстро развернулась и вышла в зал. Миновав всех гостей, я схватила в гардеробе пальто, поймала такси и поехала домой. По проносящимся за окном зданиям, я понимала, что едем мы достаточно быстро. Однако мне казалось, что время застыло: секунды казались часами. «Ты чудовище!» — звучал в голове собственный голос. Я закрыла глаза. Волны страшной боли накрывали меня с головой. Дышать становилось всё труднее. Внезапно решение пришло само собой. Да, я придумала выход из ситуации.

— Приехали! — вырвал меня из забвения голос водителя.

Я вручила ему деньги и поплелась в дом. Сил не было вообще.

— Вы уже приехали? — выбежала мне навстречу Таша и, увидев меня одну с тревогой спросила, — что случилось?

— Ничего, — отмахнулась я, — просто голова разболелась. Где аптечка?

— В гостиной, я сейчас принесу тебе обезболивающее.

Я остановила её:

— Не надо. Я сама. Приму что-нибудь и лягу спать.

— Ну, хорошо. Если я понадоблюсь — позови.

Я безмолвно кивнула и направилась в гостиную.

Взяв коробку с лекарствами, я поднялась к себе. Если я умру, никому не придётся страдать. Деньги автоматически переходят к законным наследникам, моя же часть отойдёт сестре и маме. Лучше и быть не может. Я на минуту задумалась о родных. Как они это переживут? Хотя, пора побыть эгоисткой! Я всё время думаю об окружающих. Хватит!..

Умереть ведь не страшно. Это легко. Жить — гораздо сложнее. Жить… Теперь мне это не грозит. Я закрыла глаза и вздохнула. Последний раз. Представляю, как он завтра будет зол. Хотя, какая разница? Завтра для меня уже не существовало. Или не будет существовать? Какие глупые вопросы приходят в голову. Стоит жизнь того, чтобы жить, или нет — это единственно серьезный вопрос.

Мне совсем не страшно. Смерть — это покой. Свобода. Пусть и слабость. Мне плевать.

Я закрыла глаза и погрузилась в вечность…

10

Первое, что я увидела, — это было лицо жены моего отца. Так, значит я в Аду. Ах, да! Самоубийцы же в Рай и не попадают! Стоп, стоп, стоп. А она что здесь делает? Она ведь жива. Ну, или была жива. Получается, либо я ещё на земле, либо она тоже труп. Лучше, наверное, спросить у неё. Я попыталась задать вопрос, но язык почему-то отказывался подчиняться. Марина Евгеньевна посмотрела на меня:

— Саша? Как ты себя чувствуешь?

— Где я? — с трудом пролепетала я.

— Ты в больнице, — ответила она, — ты пыталась покончить с собой. Зачем? Ты представляешь, что могло случиться?

Конечно представляю, — подумала я, — если я это сделала, значит это было моё решение. Я ничего не делаю просто так. Но объяснять мне ей это совсем не хотелось.

— Ты и представить не можешь, — продолжила она, — что происходило с моим сыном! Он был готов за тобой в гроб! Ты о нём подумала?

— О нём я прежде всего и думала, — сказала я.

В этот момент в палату вошла медсестра:

— Ну, что? — улыбнулась она, — очнулись? Как себя чувствуете?

— А как может чувствовать себя несостоявшийся труп? — вопросом на вопрос ответила я.

Медсестра смутилась и ничего не ответила. Она покрутила что-то на капельнице, и мне отчаянно захотелось спать. Уже проваливаясь в царство Морфея, я, словно как из глухой стены, услышала голос Марины Евгеньевны:

— Она будет спать?

— Да, — сказали ей, — вы пока лучше идите домой.

* * *

Открыв глаза, я снова увидела её. Эй, аллё, кто-нибудь! А заставку можно поменять? А то меня уже от неё тошнит!

— Зачем вы здесь? — спросила я. В этот раз мне было гораздо лучше, и язык слушался, членораздельно произнося все звуки.

— Я волнуюсь за тебя, — ответила она, — твоя жизнь — залог жизни моего сына.

— А-а-а, — протянула я, — очень мило.

— Скажи спасибо, — рявкнула она, — что мы не сообщили об этой выходке твоей семье. Кирилл сказал твоей матери, что ты уехала на строчные гастроли с театром!

— Спасибо, — скривилась я, хотя действительно была благодарна. Маме в самом деле лучше не знать о моей «выходке».

Марина Евгеньевна подошла к окну и стала ко мне спиной.

— Если бы ты знала, как я тебя ненавижу, — прошипела она, — будь ты проклята, будь проклята твоя мать!

Она резко развернулась и посмотрела мне в глаза. Сколько там было ненависти… и отчаяния.

— От вас одни страдания! Сначала твой отец! За что? Я ведь так любила его! Потом ты!

— Что я?

— Что ты? Она ещё спрашивает! Мой сын любит тебя! Любит, хотя и не должен! Это просто какая-то насмешка судьбы! Ты видела его страдания? А я видела! День за днём он думал только о тебе, боготворил всё, что связано с тобой! А ты бросила его! Думаешь, покончив с собой, ты решила свою судьбу? Ошибаешься! Ты подписала смертный приговор ему! — кричала она.

Ну, нет! Хватит! Больше я это слушать не намерена. Я приподнялась на подушках и, приняв сносное вертикальное положение, повернулась лицом к