Моя кровь - моя любовь - Яника Виз

— Ладно, — вздохнула я, — вы хотите правду? Вы её получите! Да, я знаю, что Кирилл любит меня не как сестру. Но почему вы думаете я старалась всё время его избегать? Считаете, что мне доставил удовольствие переезд в ваш дом? Да сто лет бы меня там не было! А умереть я хотела от хорошей жизни? — голос сорвался на крик, — знайте, я решила умереть, чтобы разорвать эту петлю. Петлю, которая душила не только его, но и меня! Потому что… — я набрала в лёгкие побольше воздуха, — потому что я тоже его люблю! Люблю больше всех на свете! Не как брата!

На лице женщины отразился ужас.

Вскоре он отразился и на моём лице, когда у входа в палату я увидела его. Совсем как в том кошмарном сне. Он всё слышал…

* * *

— Ну всё, с меня хватит! — женщина сорвала с плеч белый халат и пулей выскочила за дверь.

Кирилл всё ещё стоял у входа переминаясь с ноги на ногу.

Я тяжело вздохнула и молча уставилась в пол.

— Как ты себя чувствуешь? — он подошёл ко мне и сел на больничную койку.

— Уже хорошо, — ответила я, не осмелившись поднять глаза.

— Значит, — произнёс он, — всё это…

— Прости, — прошептала я, — я тоже чудовище.

— Не говори так! — воскликнул он, — разве мы виноваты? Ты сама мне это сказала.

— А кто виноват?

— Вечный вопрос, — грустно улыбнулся Кирилл.

— Пообещай мне, что больше так не поступишь, — мужчина взял мою руку и прижал к губам, отчего по телу побежали электрические импульсы, — потому что я просто не знаю, как жить без тебя.

Я не могла ничего ответить.

— Я знаю, — подскочил он с кровати, — ты ничего не делаешь просто так и всегда всё доводишь до конца. Но прошу тебя, сделай исключение! Мне не нужен мир, в котором нет тебя! Ты освещаешь мою жизнь! Если тебя не станет…, - гримаса боли исказила моё любимое лицо, — всё погаснет.

— Но ведь моё присутствие должно приносить тебе боль. Если бы у меня всё получилось, ты мог бы быть счастлив, — пыталась убедить я Кирилла.

— Как ты можешь так говорить! — гаркнул он, — Да, мне больно, когда ты рядом, но ещё больнее, когда тебя нет. Мы должны пережить это вместе!

Я покачала головой:

— Я не такая сильная, как ты думаешь! — по щекам непроизвольно потекли слёзы.

Кирилл снова подошёл ко мне и обнял за плечи:

— Сильная, — сказал он, — просто пообещай, что больше никогда так не сделаешь.

— Обещаю, — прошептала я, хотя именно в этот момент, находясь в крепких объятьях любимого, мне как никогда хотелось умереть.

11

Выписали меня быстро, и Кирилл отвёз горе самоубийцу домой. Пока я валялась в постели, приходя в себя, Таша рассказала, что произошло в тот роковой вечер: сразу после меня вернулись Кирилл и его мать. Он поднялся ко мне, хотел поговорить, но дверь была заперта, и я не отзывалась. Тогда он выломал её и, увидев кучу пустых коробок от лекарств, вызвал скорую. Одним рассказом Таша не ограничилась. Она отругала меня, как провинившуюся школьницу. Плохо, наверное, но своей вины я так и не почувствовала. Я лишь жалела, что воплотить идею в жизнь, а, скорее, в смерть мне не удалось. Кирилл ко мне не заходил, чему я, признаться, была очень рада. Чем меньше я его видела, тем лучше.

* * *

Я медленно накручивала спагетти на вилку. Уже, наверное, минут десять я сидела за столом как зомби. В последнее время, я вообще превратилась в робота, у которого забыли поменять батарейки. Меня уволили из театра. А мне плевать. Я больше туда не хочу. Актёру нужно отдавать чувства. А если отдавать нечего? Почти месяц я слонялась по дому, ничего не делая. Меня никто не трогал, просто смотрели как на сумасшедшую. Кирилл всё ещё чувствовал боль, мои же страдания трансформировались в пустоту. Я больше не чувствовала ничего. Ничего не хотела, ничего не просила, ни о чём не мечтала. Все мои мечты были неосуществимы. Такие они и должны быть, раз они мечты. Но ведь каждый человек имеет хотя бы слабую надежду на их осуществление. Мне же слово «надежда» было незнакомо.

— Саша, хватит заниматься ерундой! Ешь! — приказала мне Марина Евгеньевна. Кирилл предостерегающе посмотрел на мать:

— Не трогай её, — сказал он, — пусть делает, что хочет.

Он всегда меня защищал. Моя стена. Самый любимый человек в мире. Любимый и не мой.

Я отодвинула стул и вышла из-за стола. Не буду портить ей аппетит своим видом.

— Ну, вот, — крикнул мужчина и с размаху швырнул вилку на стол, — ты этого добивалась? — обратился он к матери, а затем в несколько шагов пересёк комнату, схватил меня за руку и потащил к выходу.

— Мы куда? — слабо сопротивляясь, спросила я.

— Поужинаем в ресторане, — ответил он, подавая мне пальто.

— Постойте, — выбежала вслед за нами из столовой женщина, — я же не это совсем хотела.

— А что ты хотела? Ты постоянно донимаешь её, постоянно тебя что-то не устраивает! — Кирилл помог мне застегнуться. Да, я совершенно разучилась что-либо делать, — разве ты не видишь, что она страдает?

— А ты разве не страдаешь? — не ответила мать.

— Да, — подтвердил Кирилл, — мы виноваты, хоть и без вины, и мы расплачиваемся за это. Почему ты не можешь нас понять?

— Я понимаю, — вздохнула женщина, — поэтому не уходите. Я всё вам расскажу.

Я посмотрела на неё. На лице читалось раскаяние, а в глазах — решимость.

— Что ты можешь нам рассказать? — спросил Кирилл и уже потащил меня к выходу.

— Постой, — сказала я и вырвала у него свою руку, — я хочу послушать. Она ничего не будет говорить просто так, значит, это что-то важное.

Мы снова разделись и перешли в гостиную. Кирилл сел в кресло возле камина, а я устроилась на диване. Марина Евгеньевна на минуту вышла, а назад вернулась с конвертом в руках.

— Я долго носила это в себе, — начала она, глубоко вздохнув, — не знаю, простите ли вы меня в конце этой истории, но, тем не менее, я расскажу вам её.

— В этом конверте, — протянула она послание сыну, — письмо вашего отца. Вам письмо. Оно было в словаре на странице с определением о счастье. Он хотел, чтобы кто-нибудь из вас его нашёл. Вы давно уже должны были всё знать, но я думала, что ваша любовь это блажь, и она пройдёт. Но, видимо, я ошибалась, а Олег был прав. Я больше не хочу,