Нью-Йорк. Карта любви - Ками Блю

это шутка, то крайне тупая. Я отнюдь не святой, боже упаси, однако подобное наказание со стороны моей судьбы выглядит чрезмерным. Поверить не могу, что над путеводителем придется работать вместе с этой девицей. Я, конечно, не эксперт по статистике, но, по-моему, вероятность оказаться в подобной ситуации описывается числом со множеством нулей после запятой. Вывод: вселенная меня ненавидит.

Девица, кстати, нисколько не изменилась с последней нашей встречи в коридоре университета. Покорно плетусь за ней мимо столов за перегородками. Грейс Митчелл важно шагает впереди, ведя меня к своему рабочему месту, джинсы симпатично обтягивают ее задницу. Похоже, она почувствовала мой взгляд и недобро косится через плечо. Останавливаемся у крохотного письменного стола, заваленного бумагами, письменными принадлежностями и пустыми картонными стаканчиками с засохшими остатками кофе на дне.

Видимо, опрятность не ее сильная сторона. На столе едва помещаются ее острые локти и ноутбук – куда там двум полноценным человеческим особям, намеревающимся провести сеанс мозгового штурма.

– Надеюсь, вы не против пожертвовать собой, профессор? В университете вы, я думаю, привыкли к иным офисам.

Улавливаю нервную нотку в ее голосе.

– Я больше не преподаю, – отвечаю холодно, стараясь выглядеть отстраненным и безразличным. – Можешь звать меня просто Мэтью.

– Кто же осмелился лишить студентов ваших глубоких познаний и выдающихся способностей? – саркастически замечает она. – Подождите минутку, только схожу за вторым стулом.

Но я ее останавливаю:

– За столом все равно нет места для двоих. Спустимся в кафе, там будет удобнее.

Грейс Митчелл поджимает губы и прищуривается. Челка слишком отросла, а красная блузка выдает ее с головой: ей жарко, она потеет и так же, как я, злится на сложившееся положение.

– Хорошо, – милостиво кивает она. – Идем.

Тем же маршрутом возвращаемся к лифтам и через минуту уже стоим в кабине. Митчелл прижимает к себе сумку с ноутбуком, я, будучи на шесть дюймов выше этой пигалицы, пялюсь на сменяющиеся номера этажей. Мы едем вниз.

– Послушай, – произносит она, глядя на меня в упор карими глазами, – я не в восторге от идеи писать дурацкий путеводитель по романтическим до рвотных позывов местам Нью-Йорка, но мне нужны деньги. Поэтому давай разделим обязанности и будем работать каждый сам по себе.

Хмурюсь, ни капли не удивленный ее решительностью. За прошедшие годы я повидал сотни студентов и с уверенностью могу сказать, что мисс Митчелл из тех, кого не забудешь. Особенно из-за ее раздражающей манеры выдавать все прямо в лоб.

– С чего вдруг такая фамильярность?

– Разве не ты сказал несколько минут назад, что больше не преподаешь? Да и я уже не твоя студентка.

– С этим не поспоришь. Но этот путеводитель не такая работа, которую можно выполнить по отдельности, – замечаю я.

Мне самому по ряду причин хочется держаться от нее подальше, но я подозреваю, что нам придется работать вместе и проглотить противоречивые эмоции. Что это – изумление, досада, любопытство? Для каждого преподавателя встречи со студентами вне стен учебного заведения и вне связи с академическим контекстом выглядят странными. В этом случае еще и рухнули барьеры, разделявшие нас и очерчивавшие границы. В общем, я понятия не имею, как себя с ней вести. Притом что речь идет не просто о какой-то студентке, а о Митчелл.

– Почему? Лично мне одной работается лучше.

– Какую часть спича своей начальницы ты пропустила мимо ушей? Да и мистер Фитц выразился предельно ясно…

– Я прекрасно слышала, что сказал отец Коэна.

– Отец Коэна?

Она цокает языком.

– Я имела в виду Фитца. Но мы же можем разделить задачи. Я пишу, ты фотографируешь. Потом собираем все в кучу и…

– И как, скажи на милость, мы будем согласовывать работу? Что описывать, что фотографировать? Нам потребуется методика, список пунктов, вероятных маршрутов, и вдобавок еще ведь и фильмы надо будет смотреть.

Передо мной все та же растерянная девочка, выполнявшая домашние задания спустя рукава. Так же она пыхтела за партой, искоса поглядывая на преподавательскую кафедру. Провал гарантирован.

На третьем этаже двери лифта открываются. Выходим в просторное современное кафе.

– На случай, если вы еще не заметили, профессор, мы с вами не в университете. Уверена, ты с удовольствием навязал бы мне целый ряд нелепых правил, но дай-ка я скажу тебе кое-что: твой диктаторский, маскулинный метод, основанный на тотальном контроле, больше не работает. Никому он тут не страшен.

Обогнав меня, Грейс быстрым шагом направляется к длинной стойке. Красные «конверсы» с силой стучат по угольно-серому линолеуму, на лице досада.

– Несмотря на обширные лакуны в литературной сфере, ты казалась мне умнее, Митчелл.

Она резко разворачивается и тычет в меня пальцем:

– Давай сразу расставим все точки над «i». Если ты собираешься обращаться со мной как с одной из своих зашуганных студенток, то заруби себе на носу: я пошлю тебя в задницу, после чего поднимусь в редакцию и сделаю все, чтобы тебя уволили, уважаемый профессор Говард.

Господи, я уже устал, а мы ведь еще не начинали. Приваливаюсь к стойке в ожидании официанта.

– Что вам принести? – интересуется блондинчик лет двадцати, улыбаясь Грейс.

Бедолага, он и не подозревает, что улыбается кракену рассудительности, антихристу терпения и самой сварливой девице во всем этом здании.

– Черный кофе, – отвечает кракен. – Двойной.

– Ты и без того невротичная, – замечаю я, и она испепеляет меня взглядом. – Мне капучино на соевом молоке.

– Еще и веган. Ну разумеется, – бормочет Грейс.

– В соевом молоке больше протеина и меньше жиров, – уточняю я, косясь на нее через плечо.

– Не знала, что ты возглавлял кафедру нутрициологии, – отвечает она с фальшивой улыбкой, хватает дымящийся кофе и направляется к дальнему столику.

Взяв свой капучино, следую за ней и сажусь напротив. Мои холодные светлые глаза смотрят в ее карие – такого теплого оттенка, что он напоминает о горячем молочном шоколаде в морозный зимний день.

– Вы намерены превратить эти три месяца в пытку, не правда ли, мисс Митчелл?

– Давай ограничимся именами. «Мисс» навевает неприятные воспоминания.

– По-моему, ты давно должна была это преодолеть. Если не ошибаюсь, несмотря ни на что, ты получила диплом с отличием.

Глотнув кофе, Грейс вытаскивает из сумки ноут. На первый взгляд она не поддается на мои провокации, однако на щеках появился румянец в тон помаде. Форма ее губ всегда меня впечатляла: слева – маленькая родинка, а нижняя губа, которую она вечно покусывала на лекциях, чуть пухлее верхней.

– Не думал, что с таким дипломом тебя занесет в подобный журнальчик, – не унимаюсь я.

Меня бесит отсутствие реакции. Она отрывает взгляд от экрана допотопного «мака».

– То же самое можно сказать и об одном