Мама для двойняшек. (не)случайная ошибка - Оксана Барских

Мой муж не сможет сломать меня. Ни за что.

– Ты врешь!

И без того красное лицо Антона покрывается еще большими пятнами, а из его носа и ушей чуть ли пар не валится от бешеного дыхания, словно он отупевший бычок перед красной тряпкой.

– Ты бы не успела так быстро получить копии выписки, так еще и по чужому счету! Никаких доверенностей на тебя я не писал!

– Что же ты тогда в таком бешенстве, раз это всё ложь? – позволяю нахально дернуть бровью и расплыться в очередной ухмылке. – Обычные копии обычного ксерокса никто не отменял. Алина, кстати, права, что всё есть в банковской системе.

Моя усмешка выводит моего пока что еще мужа из себя еще сильнее.

– Да я тебя сейчас раздавлю, как букашку, тварь неблагодарная! – до этого задиравший нос в превосходстве надо мной, сейчас Колобков едва ли не запинается, пытаясь накинуться на меня.

Но я легко делаю шаг назад, не позволяя себя тронуть. А затем отступаю еще дальше назад, уже собираясь уходить.

– Нет-нет, руки распускать тоже нельзя, а то еще и заявление о побоях напишу ко всему остальному.

Прекрасно зная, в какой теперь ловушке Антон, учитывая, что электронные доказательства съесть он не сможет, я дразню его напоследок еще немного.

– Какая же ты стерва! – Алина не выдерживает, вмешивается.

Но мне всё равно на нее. И на все потуги будущего бывшего мужа.

– Я легко докажу, что это ты всё провернула, а мой счет специально использовала, чтобы подозрения скинуть! – рычит Антон, брызжа слюной.

Его слова вызывают у меня омерзение. Всё то уважение, что еще теплилось, разом пропало, так что сейчас я вижу перед собой парня, который не умеет брать на себя ответственность. Ничтожество, одним словом.

– Отлично. Докажи. Завтра в двенадцать часов в офисе Юдина. Он как раз просил передать приглашение. Думаю, о последствиях своей неявки ты и без меня догадаться сможешь. Ему и чеши свое вранье, а я понаблюдаю за этим со стороны, – бросаю я ему напоследок, окинув ледяным взглядом его раскрасневшееся глупое лицо. – Чао!

Разворачиваюсь, хватаю свою сумку и гордо ухожу.

Чувствую, как муж снова делает ко мне рывок спустя минуту промедления, чтобы схватить или ударить, но так и не настигает меня, даже когда я выхожу за пределы квартиры.

– Антон, твое полотенце упало! – слышу я сзади лишь вскрик Алины перед тем, как двери лифта закрываются.

Спускаюсь вниз и вызываю себе такси. Это первый шаг в моей борьбе, но дальше будет больше. Никому не позволю вытирать об себя ноги. И вторую щеку подставлять предателю не стану.

– Ненавижу тебя, поняла?! – стоит только оказаться в квартире, едва переступив порог, как на меня налетает уже полностью одетая Светлана Ивановна. – Мегера чертова! Вот говорила же Антоше, чтобы быстрее тебя бросал и женился на Алине! Ты почему на меня свои обязанности спихиваешь? Еще и сына угрожаешь в тюрьму посадить. Ты кто такая вообще?!

Даже не удивляюсь, что моя свекровь знала о симпатии этих двоих друг к другу и одобряла это. Она всегда подозревала меня в предательстве, при этом поощряя готовящееся предательство своего сына. И стоило убедиться, что Диана действительно не его дочь, тут же во всей красе расцвела настоящей змеюкой, буквально шипя на меня сейчас.

Окидываю свекровь лишь одним уставшим взглядом и морщусь, не скрывая, как же меня достало их подлое семейство.

– Уже поговорили с сыном по телефону, да? И вон... собрались уже уходить. Так вперед!

Я всегда уважительно относилась к семье Колобковых, несмотря на все трудности и негативные эмоции из-за слишком большой разницы в воспитании и прочих принципах жизни. Не грубила и молчала, когда нужно. Помогала по дому, по огороду и даже деньгами, отдавая со своей небольшой зарплаты учительницы долю то на продукты, то на лекарства. Всегда могла впустить пожить, когда Павел Семенович снова начинал пить. И при этом особо не просила посидеть с Дианой.

Вела себя, как идеальная жена и невестка.

Надоело.

Как же это надоело!

Поэтому сейчас просто опускаю руку на плечо Светланы Ивановны и одним движением подталкиваю ее на выход из квартиры, дверь в которую даже закрыть не успела. Такого она совсем не ожидает и оказывается на площадке сразу, чуть не споткнувшись о порог. После чего снова взрывается целым потоком брани.

– Ты... ты дрянь! Дрянь, Лера! – едва не плюется на меня, словно верблюд, – Спасибо хоть бы сказала, что я за твоим нагулышем присмотрела, пока ты моему сыну ездила угрожать! Ты мне деньги должна за мои услуги и все те часы, что я провела с твоей девкой. Надо было оставить ее одну и вызвать опеку, а еще лучше этого Юдина, чтобы знала, как обманывать моего сына и нашу семью! Дрянь!

Этот яд прожигает мою кожу и попадает прямо в сердце, сводя с ума. То, что я чувствовала в разговоре со своим еще мужем, моментально испаряется.

Я снова чувствую лишь боль. И страх. Страх за свою крошку Диану... и не только за нее.

– Спасибо, Колобковы, что хотя бы сейчас вылетаете из моей жизни, как пробка. Таких родственников и врагу не пожелаешь. Выговорилась? Теперь вон пошла!

Я не даю сделать ей даже шага обратно к двери, сразу захлопываю и запираю ее, обрубая весь ее последующий поток брани одним махом. До чего же неприятное семейство.

Я тут же опускаюсь на корточки, сдерживая подступившую истерику. Губы дрожат, а перед глазами плывет. Ком в горле не дает нормально дышать.

Никогда. Никогда я больше не доверю свою Диану кому попало. И не отдам ее никому... и вторую малышку.

Я не давала соглашения забирать ее у меня. Я ее совсем не знаю, но она тоже моя дочь, а значит, мне надо взять себя в руки и вернуть ее во что бы то ни стало.

Переведя дух, тут же вскакиваю на ноги. Сбрасываю обувь и уличные вещи, на ходу переодеваюсь в домашний халат и влетаю в спальню.

– Ма... ма... – Диана еще не успела заплакать, но уже хнычет, я это почувствовала, еще не услышав, и моментально беру свое сокровище на руки, – Ма!

Стоит малышке почувствовать мое тепло, как она дает волю эмоциям и теперь уже плачет.

– Всё хорошо, любовь моя, всё хорошо... никаких криков больше не будет. И