Прекрасная жестокая любовь - Уитни Грация Уильямс

первый момент наедине, и думаю, какой из возможных сбудется: он обнимет меня и поцелует, пока не станет трудно дышать; он снимет наручники, которые, похоже, забыли снять все охранники; или выведет меня из кабины и увезёт в место, где нас никто никогда не найдёт.

— Позволь мне объяснить, как работает моя программа, мисс Претти, — разрушает мои надежды за секунды. — Ты официально птица в моей клетке, и моя задача — изучать тебя досконально.

Я глотаю.

— Через несколько ежедневных терапевтических сессий, поведенческих тестов и других экспериментальных процедур я определяю, готова ли ты вернуться в общество до слушания по досрочному освобождению или нового суда, каким бы ни был твой исход.

— Каждое твоё движение будет контролироваться постоянным наблюдением, — он указывает на ряд камер на стене. В этот момент к моим ногам катится маленький белый робот.

Он останавливается, движет головой вверх-вниз, а на экране появляется сообщение:

Добро пожаловать в кабину, Сэйди Претти.

Пожалуйста, веди себя соответствующе во время пребывания.

Робот катится за угол.

— А как насчёт ванной? — спрашиваю я. — За мной будут наблюдать, пока я там?

— Нет, — улыбается он. — Для туалета, душа и ванны есть плотная занавеска.

— Душ и ванна отдельно?

Он улыбается, показывая зубы, но не отвечает.

— Ты обязана встречаться со мной каждый день утром и вечером для индивидуальной терапии, и пока ты здесь, твой новый адвокат и ещё несколько людей будут навещать тебя по расписанию днём, — продолжает он. — Телефона и интернета нет, но можно пользоваться библиотекой и отправлять письма. Понятно?

— Понятно.

— Остальные наручники снимут по моему усмотрению, обычно это происходит на третий полный день. — Он смотрит на мои руки, затем к охраннику в углу, которого я как-то пропустила. — Можешь немного ослабить их для неё? Достаточно, чтобы могла двигаться и брать вещи.

— Как прикажете. — Охранник подходит и выполняет.

— Если попытаешься сбежать, никакой отчёт не поможет. Везде в лесу и у подножия холма стоят охранники — поймают за минуты и добавят срок, понимаешь?

— Понимаю.

— Рад слышать, Претти, — говорит он.

— Доктор, я на посту снаружи. Знаете, как меня найти.

— Знаю, — отвечает он, наблюдая за уходом. Потом оборачивается ко мне. — Пойдем, я покажу твою сторону кабины.

Мы идём по коридору в комнату с панорамным стеклом, через которое видно сверкающее зелёное озеро.

Я прижимаю ладонь к холодной стеклянной стене, наблюдая, как лунный свет играет на волнах.

Нет решёток — только предупреждение на подоконнике: Открытие приведёт к удару током.

Отступив, я смотрю на кровать огромного размера с розовыми простынями, рядом большой серый ковёр, стол с бумагами и ручками.

Бессознательно иду в ярко освещённую комнату напротив книжного шкафа.

Это ванная — настоящая, не общая.

Плотная штора, как обещал доктор Вайс, защищает от посторонних глаз, но позволяет видеть, если кто-то на другой стороне.

Белый фарфоровый унитаз, мягкая бумага, ванна на ножках и душ с прозрачными стенками.

Смотрю на себя в полный рост в зеркале — женщина, которая смотрит на меня, не совпадает с внутренней Сэйди. Немного усталая, но с проблесками надежды в глазах.

— Тебе стоит смотреть на себя чаще, особенно пока ты со мной… — появляется доктор Вайс за моим плечом, отражение его лица соединяется с моим.

Я киваю и следую за ним в полностью кремовую кухню. Он наливает два кофе, один украшает взбитыми сливками и карамелью.

— Первые дни ты будешь здесь одна, — говорит он, протягивая мне сладкий кофе. — Потом я перееду на другую сторону, когда терапевтические сессии станут интенсивнее. Вопросы?

— Несколько.

— Я слушаю.

— Ты сказал, что могу писать письма, но это значит, что мне всё равно придётся получать письма с ненавистью? — спрашиваю я. — Они должны приходить сюда?

— Да и нет, — отвечает он. — Могу фильтровать их через сотрудников, если хочешь.

— Хочу. — Я делаю первый глоток, не удерживаясь от громкого всасывания сливок с карамелью.

— Хочешь ещё? — спрашивает он.

— Да, пожалуйста.

Он берёт бутылки из холодильника и снова доливает кофе.

И так шесть раз, пока я громко всасываю сладкое, а его взгляд становится всё более напряжённым.

— Есть ещё вопросы?

— Два, — отвечаю я. — Вы больше не выдаёте своим пациентам дождевики? Мне ничего не дали.

— Я заметил. — Он сжимает челюсти и возвращается в мою комнату.

Я иду за ним и наблюдаю, как он открывает маленький шкаф. Внутри на пластиковых крючках висят два набора красных резиновых сапог, соответствующие пуховики и пончо.

— А второй вопрос? — спрашивает он.

— Когда мне вернут все вещи, которые забрали из моей камеры?

— Они пришли по почте вчера. — Он подходит к комоду и открывает верхний ящик. Всё, что я накопила с момента «пребывания», лежит передо мной — даже краски и кисти, которые я украла. Видеть всё это в одном месте заставляет понять, как мало у меня есть. Как мало на самом деле мне принадлежит…

— Слышал, что ты хорошо играешь в шахматы, — говорит доктор Вайс, доставая стеклянный набор из другого ящика. — Я тоже.

Он ставит его на мой новый стол, тщательно выравнивая фигуры.

— Думаю, нам стоит сыграть партию, пока ты здесь.

— Всего одну?

— Если ты так хороша, как говорят, одной партии нам хватит на большую часть времени.

— Он садится на стул. — Чёрные или белые?

— Белые. — Я не жду, пока он предложит, какие фигуры идут за белых, и двигаю пешку.

Он улыбается, но это не игриво. Это… что-то другое.

— Я оставил ужин для тебя в микроволновке, — говорит он, легко делая первый ход пешкой. — Увидимся утром. Тебе придётся сдать домашнее задание, когда я приду.

— Домашнее задание?

— Конечно, тебе об этом ещё не говорили… — Он вздыхает и достаёт из книжной полки красный кожаный блокнот с надписью «прошлое».

— Я буду давать тебе новое задание каждый день о твоем прошлом, и тебе нужно будет записывать всё, что вспоминаешь, чтобы вновь пережить этот момент, — объясняет он. — Это поможет моей команде в работе с твоим делом во время твоего пребывания здесь.

Он делает паузу, будто собирается сказать что-то ещё, как будто хочет подойти ближе, расстегнуть оставшиеся пуговицы на рубашке, посадить меня на колени, обхватить руками шею и довести до безумия — но нет.

Вместо этого он идёт к входной двери и уходит, не сказав больше ни слова.

Резкие белые фары мелькают за передними окнами, затем громкая серия сигналов раздаётся по всей кабине.

— Хижина теперь защищена, — говорит робот. — Час первый начинается сейчас. Добро пожаловать в эксперимент, Сэйди Претти.

Я стою несколько минут, не зная, что делать без команды.

Когда убеждаюсь, что инструкций больше не будет,