Плохое влияние - Хлоя Уоллес

Все уже в классе, поэтому я иду в раздевалку и, зайдя внутрь, открываю шкафчик, чтобы

достать форму для балета. Я снимаю футболку, когда вдруг дверь резко открывается.

Я сдерживаю крик.

Это Эрос.

И я в лифчике.

— Что, чёрт возьми, ты делаешь? Ты не можешь сюда входить! — говорю, пытаясь

прикрыться руками и оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что нас никто не видит.

— Твоему отцу не понравилось бы, если бы я оставил тебя одну, да? — говорит он, глядя

на мою грудь.

Проклятый идиот!

Я собираю всю ярость в одном взгляде.

— Убирайся отсюда! — кричу, хватая футболку, чтобы прикрыться, и толкаю его

свободной рукой.

Он едва сдвигается с места.

— И оставить тебя одну? — он качает головой. Я снова толкаю его, но только сама

оказываюсь ближе к нему, упираясь рукой в его грудь. Моё дыхание сбивается из-за

близости, но мой взгляд остаётся равнодушным.

Мы на расстоянии менее пяти сантиметров.

— Ты придурок! — восклицаю. Он улыбается, как будто это самое естественное на свете.

— Знаешь что? — спрашивает он, скрещивая руки. — Это было не так уж весело, как я

думал. — затем он подходит ближе с уверенным видом, и на мгновение у меня

подкашиваются ноги. — Ты просто ребёнок.

После этого он разворачивается и выходит за дверь.

— Я тебя ненавижу! — кричу ему вслед.

Это должна была быть моя месть, а не его! Сейчас счёт явно не в мою пользу, и Эрос

явно выигрывает.

В плохом настроении я выхожу на танцпол в своей форме. Преподавательница тоже не в

духе, ещё больше, чем обычно, и из всех девочек, которые делают движения по залу, выбирает именно меня.

Наверняка это из-за опоздания, и угадайте, чья это вина?

— Сделай прыжок, который мы репетировали на прошлой неделе. — говорит она с

высоко поднятой головой.

Проклятая старая ведьма.

Эрос наблюдает за мной из угла зала, с намёком на улыбку на лице, видя, как я

тороплюсь.

Проклятый телохранитель.

Я должна признать, что меня сильно нервирует, когда он постоянно смотрит на меня —

из-за этого я чувствую, что должна выполнять все движения ещё лучше.

Преподавательница включает классическую музыку, и я начинаю танцевать, пытаясь не

думать об Эросе. Но я чувствую что-то странное, когда встаю на носочки — балетные

туфли уже не такие прочные, как раньше, и мне сложнее выполнять все движения.

— Чего ты, чёрт возьми, ждёшь? — кричит мисс МакКартни. — Делай уже этот чёртов

прыжок!

Я начинаю разбегаться, чтобы набрать импульс, и выполняю прыжок, но, приземлившись

на левую ногу, чувствую, как подошва балетной туфли рвётся, и я падаю на пол, выворачивая лодыжку, издавая болезненный стон.

— Вот что происходит, когда вы невнимательны на уроках, ученицы! — говорит

преподавательница.

Я обхватываю ногу руками и пытаюсь пошевелить её, но не могу — слишком больно.

— Ты в порядке? — спрашивает Эрос, оказавшись рядом. Он выглядит обеспокоенным и

немного нервным.

Я удивлена, как быстро он подошёл ко мне.

Я киваю.

— Не будь глупой и вставай, наверняка с тобой всё в порядке. — снова говорит мисс

МакКартни.

Эрос встаёт рядом со мной, разъярённый.

— Не смей так с ней разговаривать, иначе пожалеешь. — его кулаки сжаты.

Учительница громко смеётся.

— Что ты собираешься сделать?

Эрос собирается ответить, но я тяну его за штанину.

— Не стоит. Пойдём. — говорю умоляюще и тише.

Он помогает мне встать под пристальными взглядами всех балерин, которые едва ли не

съедают его глазами, и обхватывает меня за талию, чтобы помочь идти. Я пытаюсь

поставить ногу на пол, но тут же издаю слабый стон. Это невозможно.

— Вы не могли бы идти медленнее? — язвительно замечает учительница.

К моему удивлению, Эрос без всякого труда поднимает меня с пола на руки, словно

принцессу.

— Сделайте всем одолжение и найдите мужчину, который избавит вас от вашего мерзкого

настроения. — выплёвывает Эрос, направляясь к раздевалке с моим телом на руках.

МакКартни подавляет крик.

— Вон отсюда! Немедленно!

Все девочки смеются. Я не выдерживаю и тоже громко смеюсь.

— Боже мой, ещё никто никогда так не разговаривал с мисс МакКартни! — восклицаю, оказавшись в раздевалке.

Эрос улыбается и усаживает меня на скамейку.

— Ну, давно пора.

Я снимаю обувь и хмурюсь.

— Очень болит? — спрашивает он.

— Да, но дело не в этом... — говорю, осматривая туфлю. — Посмотри на это. —

протягиваю её, и он с интересом осматривает. — Кто-то разрезал обе подошвы, чтобы я

упала.

Во мне поселяется тревога.

— Я позвоню твоему отцу. — заявляет он почти сразу, доставая телефон.

— Нет! — восклицаю. — Не делай этого.

— Почему? Это серьёзно, Расселл.

— Потому что я не хочу его беспокоить! Он слишком занят на работе и не нуждается в

дополнительных проблемах от меня.

Эрос не выглядит убеждённым.

— И как ты хочешь объяснить ему, что подвернула лодыжку?

— Правду — я вышла на танцевальную площадку и ушиблась при прыжке. — пожимаю

плечами. — Моему отцу нужен отдых, Эрос... Пожалуйста... — умоляю его, видя, что он

всё ещё сомневается.

Он задумывается на мгновение.

— Ладно. — наконец соглашается.

— Спасибо. А теперь, если не против, можешь выйти, чтобы я переоделась?

На его лице появляется колеблющаяся ухмылка.

— Не нужна помощь?

— Нет, спасибо, я справлюсь сама. Сегодня не хочу больше выставлений напоказ. — его

глаза на мгновение останавливаются на моей груди (во второй раз за день), и этого

достаточно, чтобы я заметила.

— Правда, не помню, что уже видел тебя в бюстгальтере, — беззаботно бросает он.

Черт...!

— Ты... — говорю я вслух. Потом успокаиваюсь и продолжаю. — Ты ничего не видел!

— Точно. Потому что там не было ничего, что стоило бы смотреть. В конце концов, ты

всего лишь маленькая девочка, не так ли? — произносит он, прячась за дверью, оставляя

меня с красным от ярости лицом.

— Я не маленькая девочка! — кричу я. Но это бесполезно, он уже вышел из раздевалки.

Серьезно, он только что намекнул, что я плоская? Да я — самая округлая из всех моих

подруг! Удивительно, как он изменился с внимательного и заботливого парня на этого

наглого и инфантильного Эроса.

Я переодеваю одежду, все еще сдерживая злость, и пытаюсь встать с скамьи. Правда, это

начало серьезно меня беспокоить. Я до сих пор не понимаю, что я сделала, чтобы кто-то

захотел увидеть, как я страдаю. И слова моего отца о Эросе тоже не забыты. Что он имел

в виду, называя его плохим влиянием? И если так, почему он выбрал поставить его в

качестве охранника, зная, что тот будет рядом со мной двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю?

Я выхожу через