Маска честности - Анна Роквелл

– Подруга, я уже рассказала тебе все интересное из конца прошлого года. А теперь можешь считать, что у меня закончилась вся тактичность, но я должна спросить. Что привело тебя к этому? – Лидия ткнула в забинтованные руки.

– Ау, больно же! – возмутилась я.

– Ничего, – отмахнулась она. – Лишнее напоминание, насколько глупый поступок ты совершила. Я жду!

– У меня в душе дыра, а Бену и Джерри[1] ее никогда не заполнить. – Я грустно вздохнула и отправила в рот большую ложку шоколадно-мятного мороженого.

– Ты шутишь – это хороший знак. – Подруга улыбнулась и отпила вина. – Но с темы ты не соскочишь. Я жду!

Я съела еще одну ложку. Ну почему так сложно признаваться в своих слабостях даже близким?

– Я не понимаю, для чего живу! Вот причина, по которой мне нужно «заземляться». Если я не «заземляюсь», то ночами меня съедают мысли о том, как бессмысленно мое существование. А если во мне нет смысла, то зачем вообще быть? Ой, не смотри на меня так. Мы обсуждали это с Бетти. Она давала советы, как стабилизировать себя в таком состоянии. Но я ведь не робот! У меня не все получается. А еще я женщина, и знаешь, в определенные периоды цикла гормоны достают из нас все самые потаенные и ужасные мысли. А тут еще и день рождения… все так навалилось… Все так сложно…

– А по-моему, все очень даже просто.

– Да ладно? – Я даже не пыталась скрыть сарказм в голосе.

– Да, тебе просто нужно найти цель в жизни. – Мой сарказм Лидию не смутил. – Как минимум найди какое-нибудь занятие для себя, и вот увидишь: все мгновенно встанет на свои места!

– Будет грустно – не грусти, – пробормотала я себе под нос и продолжила громче: – Прости, дорогая, но ты правда думаешь, что мне это в голову раньше не приходило?

– Ты сделала все, чтобы мы в этом сомневались. – Подруга снова ткнула пальцем в бинты. – Тем более что думать о необходимости цели в жизни и искать ее – совершенно разные вещи. Так и до чего ты додумалась?

– Эм… – Я принялась ковырять мороженое ложкой. Ответить мне было нечего – это задание от Бетти я игнорировала почти месяц.

– Так я и знала. – Лидия залпом допила остатки вина. – Саманта, ты порой бываешь такая тугодумка, что тебя аж стукнуть хочется. За что ты вообще Бетти деньги платишь, если вы с этим до сих пор не разобрались?

Я грустно вздохнула и отставила мороженое на кофейный столик.

– Она не виновата. Это я. Я не сделала задание. Я не думала.

– Но почему? – удивилась подруга. – Неужели ты не хочешь наконец-то снова стать клевой и веселой Самантой?

– Я не… Это тяжело. Искать смысл жизни – тяжело! Философы мусолят эту тему столетиями. Почему такая маленькая я должна разобраться с этим всего за один месяц?

– Должна – потому что от этого зависит твое выживание! Буквально. – Лидия снова собиралась ткнуть пальцем в бинты, но я отдернула руку. – К тому же если у тебя не получается сделать это самостоятельно, то можно попросить помощи.

– Ты ведь знаешь, что я ужасно не люблю это делать.

– Да, знаю! Но иногда нет другого выбора! А знаешь что? Мы сделаем это прямо сейчас!

Подруга вскочила с дивана и убежала на кухню. Вернулась она уже с блокнотом и карандашом.

– Давай вспоминай все, чего бы ты хотела сделать в этой жизни, а я буду записывать.

– Нет, пожалуйста! Я не хочу!

– Сейчас, – до ужаса серьезно отреагировала Лидия. – Каждый раз, когда мы с тобой нежничаем, ты находишь поводы не заниматься неприятными делами. Ты у меня дома и не выйдешь отсюда, пока не найдешь цель.

Я застонала, схватилась за голову и медленно стекла с дивана на пол. А мисс Бин коварна. Пригласила меня в гости, прикрываясь заботой, чтобы взять в заложники. А выкупом из плена будет очередной шаг в мое светлое будущее. Ох, как коварно!

– Лидия, я не знаю. Не знаю! Не знаю! Десять раз я пыталась что-то придумать, но в голове пусто. Просто пусто.

Я уткнулась головой в колени. Всю свою жизнь я занималась одним и тем же – сбегала. От родителей в колледж, от колледжа в работу. От людей в работу. От себя в работу. Все было в работе. В работе…

– Слушай, а что там Портер говорил про исследования в Колумбийском? – неожиданно поинтересовалась подруга.

– Эм… Что-то про создание препаратов, повышающих метаморфины[2] в крови. Там подопытным в больницу ходить как на работу: анализы, пить препараты, чем-то облучаться, что-то капать…

Так. Стоп. Как на работу! Четкое расписание, понятные обязанности, большое и красивое общее дело.

– Если не для твоего лица, так для всего человечества… – тихо повторила я пафосные слова из монолога Портера, в котором он убеждал меня сотрудничать с исследователями.

– Что? Для кого?

– Для человечества. – Я резко вскинула голову и посмотрела на Лидию горящими глазами. – Для всех тех несчастных, кому может понадобиться «Маска», но кто не может ее использовать. Жертвам катастроф, насилия, неудачных операций, людям, чьи лица стали их приговором. Тем, кто смотрит в зеркало и видит не себя. Помочь всем этим людям. Сделать так, чтобы «Маска» была не препаратом для избранных, а вполне рабочим медицинским инструментом.

– Воу-воу! Притормози! Такого в письме от ученых точно не было.

– Может быть, и не было, – подумав, кивнула я. – Главное, это мне подходит!

– Ну-у-у-у… Если ты так говоришь, то, значит, подходит. – Лидия выглядела несколько озадаченной резкой сменой моего настроения. – Ну, раз ты так загорелась, я записываю. – Лидия схватила блокнот. – А ты это приклеишь на холодильник и будешь читать каждое утро. И не вздумай снова забыть, зачем живешь!

8 февраля. Понедельник

Февраль в Нью-Йорке я ненавижу!

Холодно и ветрено. Дома находиться просто невозможно – вся теплая одежда мира не спасает. Поэтому я завела себе привычку сидеть с книжкой в кафешке недалеко от медицинского центра Колумбийского университета. Пару раз в неделю мне приходится приезжать в медцентр рано утром для забора анализов, пару – ради процедур. А еще пару раз я приезжаю уже просто так, потому что дома холодно, скучно и одиноко, а в исследовательском центре всегда найдутся студенты, готовые со мной поболтать.

Да, теперь, после еще одного месяца на антидепрессантах и в психотерапии, я болтаю с малознакомыми студентами-лаборантами. Все они в курсе моей истории, поэтому с ними можно разговаривать