Единственная любовь бандита - Юлия Михайловна Герман

Еще не до конца осознавая, что это значит, чувствую, как волоски на теле приподнимаются и по коже прокатывается озноб.

– Что это значит? Посадишь меня в тюрьму в отместку?

– Нет, – расплывается он в довольной улыбке. – Лучше. Я запру тебя в своей личной тюрьме. И никто никогда не узнает, где тебя искать.

– Как это – в личной тюрьме? – теперь страх затапливает меня с головой, потому что похоже, что время шуток закончилось.

– Например здесь, Юна. Ты будешь гнить здесь. Только, в отличие от меня, никто не выпустит тебя досрочно. Нет. Ты моя пленница. Навечно.

Глава 8

– Ты моя пленница. Навечно, – эхом снова и снова звучат слова Ареса в голове, будто на повторе, и, глядя в его глаза, я не сомневаюсь в серьезности его намерений.

– Бред какой-то, – цепенею всем телом. – Ты не вправе решать, кому жить взаперти.

– Правда? – усмехается он, приподнимая темную бровь. – Точно так же, как и не тебе было решать вопрос моей свободы.

– Не я его решила, а суд. Есть что предъявить – отдай меня под стражу! – сверлим друг друга взглядами, и никто не сдается.

– О нет, Юна. Так неинтересно. Да и виновата ты не перед законом, а передо мной.

– Тогда мне повезло меньше. Потому что закон не предполагает пыток, в то время как ты захочешь доставить мне максимум страданий, верно? – усмехаюсь.

– Считай это перевоспитательной работой. Увижу, что ты раскаялась, и тогда…

– Отпустишь меня? – не могу сдержать смешок. – Боже, это же бред какой-то! – откидываюсь на спинку дивана, надеясь, что Поликратову будет достаточно попугать меня и отпустить домой, продолжая держать в перманентном страхе.

– Можешь представить мое состояние, когда я узнал о твоей причастности к моему аресту.

– Так, может, в этом и был мой план, м? – не отвожу глаз, принимая его холодный, полный ненависти взор. – Сделать тебе больно.

На мгновение в его радужке зажигается что-то животное, неконтролируемое, и ноздри сильнее раздуваются. А затем он берет над собой контроль и гасит эту вспышку.

– Ты переоцениваешь себя, – произносит он резко, и я понимаю, что меня задевает эта фраза.

Сердце сжимает решетка ребер, напоминая о том, что раньше оно билось ради него. А теперь там все умерло. И похоже, не у меня одной. Ведь я верила, что особенная для него и ради меня он станет лучше…

– Раз так, тогда к чему это? – я поражаюсь сама себе и тому, как мне удается сохранять самообладание.

– Потому что никто не имеет права играть со мной подобным образом и решать, как мне жить дальше. Каждый поступок несет последствия, – его слова звучат спокойно и размеренно, но в то же время напоминают удары молота, что заколачивают меня под землю.

– Не я, так кто-то другой мог тебя сдать.

– Но это сделала ты! – шипит он сквозь зубы, не скрывая своего отвращения ко мне. – Ты наплевала на оказанное доверие и вонзила нож в спину. А теперь тебе придется расхлебывать результат собственной коварности, – поднимается на ноги, смотря на меня сверху вниз, как на неразумную букашку. – Подумай над своим поведением, Юна, – поворачивается ко мне спиной.

– Подожди! – понимаю, что он действительно уходит. – Ты что, на самом деле собираешься меня оставить тут? В одиночестве и практически во мраке?

– А что такое? – наигранно улыбается Арес, только во взгляде ни намека на радость, а лишь холодная ярость. – Ты не любишь находиться наедине с собой? Что же ты за человек такой, Юнона, что даже сама себе неприятна?

Продолжает насмехаться надо мной, а мне становится не до шуток, потому что я не намерена оставаться взаперти.

– Ты просто не можешь оставить меня здесь в одиночестве, – стараюсь опираться на здравый смысл.

В конце концов, у меня есть семья, меня будут искать. Должны.

– Что мне помешает, м? – снова оборачивается он и как-то порывисто приближается. – Ты ведь, наверное, злорадствовала тогда, когда упекла меня? Ликовала?

Я молчу, не собираясь доставлять ему удовольствие и делиться своими истинными эмоциями. Ни к чему этому чудовищу знать про тот ад, через который я проходила.

– Знаешь, что самое забавное, – он опускается на корточки, так, чтобы наши глаза были на одном уровне. – Ты ведь действительно считала, что избавилась от меня раз и навсегда.

– Ты не знаешь, о чем я думала, – мотаю головой.

– Тогда расскажи? Хотя как можно верить такой лживой твари, как ты! – выплевывает.

– Если я лживая тварь, то почему ты продолжаешь разговаривать со мной? – смотрю в его лицо и не вижу там мужчину, которого любила, – только хладнокровного монстра.

– Я ответил тебе на этот вопрос. А вот ты – нет. Скажи, не ждала меня? – полосует мое лицо глазами, и я не понимаю, что он хочет там отыскать.

– Тебя рано выпустили… – на самом деле я думала, что как минимум десять лет я его точно не увижу.

Отворачиваюсь от него, не в силах больше видеть перед собой напоминание того, какой дурой я была.

Арес обхватывает мое лицо ладонью и заставляет посмотреть на себя.

– Я знаю, ты хотела сгноить меня в тюрьме, – будто читает он мои мысли.

– И даже этого было бы мало, чтобы оплатить все, что ты сделал! – пытаюсь вырваться, ощущая, как кровь закипает в венах. Потому что я понимаю, что все по-настоящему. Я в западне. И мне не сбежать.

– Не волнуйся, малышка, я свое получил. Теперь твоя очередь платить по счетам, – опускает ладонь мне на шею.

– Ты ничего не сделаешь. Мой муж…

– Твой муж на крючке. И если тогда он готов был на все, чтобы спасти тебя, то теперь он отдает тебя мне, в обмен на свою свободу.

– Нет. Он не мог. Он любит меня…

Его слова – наглая ложь. Даже решив взять вторую жену, Аслан ни за что не отдал бы меня тому, от кого так отчаянно спасал.

Минотавр приближает лицо к моему, практически прижимаясь щекой к моей.

– Ты. Теперь. Моя. – Его дыхание обдувает висок. – И заплатишь за каждую минуту, что я провел за решеткой.

Глава 9

Скрежет замка, вырывает из забытья.

Распахиваю веки и сразу же принимаю вертикальное положение на диване.

– Еда, – появляется в дверях массивная фигура моего тюремщика.

Горло саднит, не знаю, от пальцев ли Ареса, либо от криков, от которых я охрипла, когда Минотавр оставил меня одну. Я