Бывший муж. Чужая кровь - Лила Каттен

– Вот и разбирайся с ними, да поскорей. Компания не работает в автономном режиме, пока ты носишься за юбкой.

Я отключился.

Надоело его слушать.

Вещи жены я не собирал. Сначала мы поговорим обо всём, и дальнейшее будет зависеть от этого разговора.

Не теряя времени, я оделся и, взяв ключи и документы, которые хотел вернуть ей за ненадобностью, поехал.

Ворота открыли сразу, как только я попал в поле зрения камер.

Припарковав автомобиль на стоянке перед домом, вышел. Прихватил папку и остановился у двери.

Её открыла экономка.

– Здравствуйте, Елисей Владимирович.

– Здравствуйте, Ольга. Где Василиса? – сразу задал вопрос.

– Пройдите в гостиную.

Войдя в парадную гостиную, меня ждали адвокат, Ефим Сергеевич и Марина Робертовна. Я даже осмотрелся, но Василисы здесь точно не было. Поэтому прошёл к дивану, сел на него и бросил папку на стол.

– Я должен был догадаться, что это уловка, – сразу же иду в наступление. – Где моя жена?

– Ты читал то, что написано внутри, Елисей? – игнорирует мой выпад Ефим Сергеевич, как делал это часто со своими дочерьми и людьми вокруг. Мне это слишком знакомо от отца.

– Даже не открывал. Я приехал поговорить со своей женой.

– Её здесь нет.

Я поворачиваю голову и смотрю на виднеющиеся с моего ракурса первые ступеньки широкой мраморной лестницы.

– Даже если обыщешь каждую комнату особняка, Василисы ты здесь не найдёшь.

– Интересно, почему? Вы её прячете?

– Скорее, наоборот.

Сузив глаза, я сканирую всех троих.

Марина Робертовна и вовсе выглядит отстранённой. Мне кажется, она даже не слышит, о чём мы говорили эти пару минут.

– У меня есть примерно полчаса свободных. Изучи документы и…

– Я же сказал. Я хочу поговорить со своей женой. То, что мне любезно предоставил ваш адвокат, – сущий бред. Я не видел жену почти три дня и…

– А может, стоило…

– Марина, – громко, словно выстрел, громыхает голос отца жены, и женщина тут же замолкает, а я напрягаюсь.

Слишком много странностей происходит. И от меня явно что-то скрывают. Но что? Я не имею ни малейшего понятия.

– Просто ответьте, где она?

– Если она не говорит, то не скажем и мы.

– Она даже не отвечает на мои звонки и сообщения. Её нет ни в мессенджере, ни в социальных сетях. Она не вышла на работу, и её подруги даже не знают о ней ничего. Так как я, чёрт возьми, должен что-то узнать?

– Только из первых уст, – спокойно и всё так же скучающе отвечает этот робот.

Я поднимаюсь на ноги и принимаюсь ходить за диваном, на котором сидел.

Стук моих туфель разносится по всему первому этажу. Да, эта семья из тех, к кому вы входите, не снимая обувь.

– Почему она внезапно попросила развод?

– В папке есть ответы на многие вопросы.

Разозлённый и уставший от того, что все двери, в которые я стучу, закрыты, я подхожу к столику. Хватаю папку и раскрываю её.

Пропустив, о чём сам документ, ищу в «теле» самое важное.

– «Непреодолимые разногласия»? – читаю вслух причину развода. – Что за ерунда?

– Всё записано со слов нашей дочери.

Усмехнувшись от абсурда, «иду» дальше.

«…всё имущество оставить за тем, на кого оно оформлено (далее перечисление домов и машин, которыми мы владеем) … Ни на что не претендую и так далее».

То есть она отказывается от судебного разбирательства. Не будет требовать половину моих денег, бизнеса… НИЧЕГО!

– Очень похоже на спешку, – выдаю то, куда сводятся все мои мысли. – Она вообще в стране?

Марина Робертовна впервые выдаёт эмоцию – изумление, судя по её вздёрнутым бровям.

– Разумеется. Неужели женщина в наши дни не может потребовать развод и при этом не отвечать на вопросы? Моя дочь решила, что этот брак ей не нужен. Она уходит, не крича и не забирая последние носки. Елисей, – она смотрит на меня как на идиота, – просто соглашайся и разойдёмся с миром. Что Ефим, что Володя – занятые люди. Пока ты будешь лелеять обиды, бизнес может прийти в упадок. Инвесторы и будущие клиенты не оценят шумихи. Это же просто смешно, что мне приходится тебе об этом напоминать.

Закатив глаза, она потянулась к бокалу (и это в такую рань?) и осушила его.

Тесть сидел, изучая моё лицо. И вроде бы казался расслабленным. Но ощущение, что тут все под напряжением и вот-вот ударит током, не покидало.

Всё, что сейчас я имел, – это безысходность в этом разговоре. Они не сдвинутся с точки, но и я не планировал.

– Значит, если я не подписываю документ, мы разводимся с ней в судебном порядке?

– Именно так, чего я бы тебе не рекомендовал. Сегодня у нас с Владимиром встреча, – встав, он застёгивает пиджак и смотрит на меня жёстким, холодным, серым взглядом.

– Будете давить через отца?

– Это бизнес. И он синоним слова «давление».

– Это мой брак. Мой и Василисы.

– Очевидно, моя дочь больше так не считает.

Проверив время на своих наручных часах, Ефим Сергеевич делает несколько шагов к адвокату.

– Думаю, сегодня вы нам не понадобитесь, Григорий Александрович. Если Елисей одумается, он с вами свяжется сам.

– Мой ответ вы знаете.

Разворачиваюсь с одним очень важным убеждением, следую к двери, услышав, как тёща просит адвоката задержаться.

Меня догоняет тесть, и у входа, когда я открываю дверь, зовёт по имени. Стоит обернуться, мне в живот прилетает сильный удар, который сбивает дыхание и заставляет подавиться воздухом.

Остатки кислорода выходят из меня сдавленно, пока я корчусь и падаю на пол. А он переступает через меня и уходит к своей машине, ни слова не сказав. Ублюдок!

Отдышавшись и придя в себя, я опираюсь на стену и поднимаюсь с пола. Затем бреду к машине и уже там достаю телефон. Набираю отца.

– Да, – отвечает он, очевидно, злясь, что я его отвлёк.

– Частный детектив, который у тебя есть, – дай мне его номер.

– Зачем?

– Отец, просто дай мне его номер, если доверяешь ему. Нет – сам найду, к кому обратиться.

Он тяжело вздыхает и сбрасывает. Я уже решаю, что он не отправит мне контакт, но через секунду на телефон приходит сообщение с номером и именем мужчины.

«Если они не отвечают на мои вопросы, тогда я найду ответы сам!»

Глава 6

Василиса

Просыпаться страшно.

Просыпаться в темноте – неописуемый ужас.

Я лежала на роскошной кровати. Знаю. И меня заботливо укрыли теплым одеялом, потому что мне все еще было холодно.