Беглая жена дракона. Наследница проклятого поместья - Адриана Вайс

Я осторожно разглядываю его и стараюсь себя убедить в том, что если бы я не сбила его с ног и мы с ним познакомились в других обстоятельствах, наше общение сложилось бы по-другому и он раскрылся бы с более приятной стороны.

Но чем больше я об этом думаю, тем сильнее меня терзают сомнения.

Впрочем, не рано ли еще думать об этом?

В конце-концов, единственный, кто может ответить на вопрос действительно ли Джозефина Беллуа моя родственница и действительно ли она оставила мне наследство – это сам душеприказчик.

А потому, до тех пор, стоит выбросить это из головы до тех пор, пока мы не встретимся с ним лично.

И все же, новость о моей возможной тете никак не идет у меня из головы. У меня внутри эхом отдается ее имя, – Джозефина Беллуа – а я сама на его основе пытаюсь представить какой была эта женщина.

В конце концов, решаюсь спросить у своего попутчика. Благо, с тех пор как он узнал как меня зовут, то окончательно остыл и перестал обращать на меня какое-либо внимание.

– Простите, мсье…, – запинаюсь, потому что только сейчас до меня доходит, что я так и не знаю его имени, – А какой была ваша тетушка?

– Леон, – медленно поднимает он на меня мрачный взгляд, – Меня зовут Леон Дюк. Она была сумасшедшей. Никогда ее не любил. Постоянно говорила сама с собой и видела то, чего нет.

Видела то, чего нет?

Бам!

Сердце взволнованно замирает, а на меня с особой силой наваливаются воспоминания минувшего дня.

О том, как буквально пару часов назад, меня, одетую в роскошное свадебное платье, вели к алтарю.

О том, как я услышала разговор Габриэла с Хлоей и узнала, что от меня ему нужна только неизвестная сила.

И, конечно, о том, как у меня перед глазами мельтешили необычные картинки. Первый раз – когда я увидела сцену собственного падения и второй – когда увидела как Матильда колотила бедного кучера.

В те моменты я списала их на волнение и не придала этому особого значения. Но сейчас, глубже окунаясь в воспоминания, я понимаю насколько необычны эти сцены. В обоих случаях они оказались настолько яркими и живыми, будто бы все это происходило по-настоящему. Я чувствовала на своей коже порывы ветра, ощущала морозный воздух и даже прикосновение Габриэла было как настоящее.

Вряд ли все это можно списать на мое разыгравшееся воображение.

И тут Леон говорит, что та женщина, которая может оказаться моей тетей, видела “то, чего нет”. Разве это может быть простым совпадением?

– Леон, а вы можете рассказать мне побольше об этих самых “странностях” вашей тети? – умоляюще прошу у него.

Но Леон, смерив меня высокомерным взглядом, отворачивается к окну.

– Тут не о чем рассказывать. Обычное помешательство. Не зря она всю свою жизнь просидела взаперти в своем поместье.

В этот момент я острее всего чувствую обиду и одиночество.

Если бы я знала о существовании Джозефины раньше, я могла бы обратиться к ней за советом. И тогда, возможно, ничего того, что произошло сегодня со мной, не случилось.

А самое главное, Джозефина могла бы пролить свет на мои так называемые силы. Ведь, насколько я себя помню, отец всегда говорил, что у меня нет ни магии, ни каких бы то ни было способностей.

Впрочем, точно так же он говорил и про то, что у нас больше нет никаких родственников. А, самое главное, я не понимаю почему он так поступил. Он надеялся что-то скрыть от меня или же на самом деле ничего не знал?

Ох, как же много вопросов, но нет ни одного ответа.

Единственное, что меня успокаивает, так это то, что как только мы доберемся до Руаля, завеса тайны приоткроется. Пусть это будет крошечная щелочка, но даже так это лучше, чем мое нынешнее неведение.

***

Когда мы добираемся до Руаля и вылезаем из кареты, остановившейся возле внутренней части стены, я оказываюсь поражена увиденным.

Передо мной раскидывается живописный вид, словно сошедший с полотен художников. Руаль, окружённый высокими холмами и густыми лесами, утопает в зелени и цветах. Узкие улочки, вымощенные булыжником, извиваются между домами с яркими черепичными крышами и нарядными фасадами. Здесь царит атмосфера покоя и уюта, и даже время будто бы идет медленнее.

Грубо поймав за шкирку какого-то чумазого паренька, пробегающего мимо, Леон узнает у него, куда нам идти. Здание, где расположился Юдеус, находится на главной площади, которая еще больше поражает воображение.

Центр площади украшен фонтаном в виде грациозного льва, тогда как вокруг него раскидываются торговые лавки, в которых продавцы предлагают купить свежие фрукты, ароматные специи и изделия местных ремесленников. Воздух наполнен ароматами специй, кожи и свежий выпечки.

Но что меня поражает больше всего – это жизнерадостные лица прохожих, которые радостно здороваются друг с другом. После Бретоля, где люди ходят вечно хмурые и сосредоточенные, а за вещами нужно постоянно следить ,чтобы не остаться без денег, это обескураживает.

Но обескураживает в хорошем смысле слова. Мне искренне хочется остаться здесь. Вдали от Габриэла и остальных забот.

Дом Юдеуса выделяется аккуратным огороженным садиком с цветущими кустами роз и нежными лилиями. Поднявшись на крыльцо, Леон решительно стучит в дверь, которая почти сразу распахивается и на пороге появляется полноватый мужчина в синем костюме-тройке, аккуратной окладистой бородкой, короткими волосами пепельно-серого оттенка и маленькими добрыми глазками, поблескивающими из-за круглых стекол очков.

– Чем могу, господа? – окидывает он нас заинтересованным взглядом.

– Леон Дюк, – отрывисто кланяется Леон, – Я приехал за наследством моей тетки, Джозефины Беллуа.

– А, конечно-конечно, проходите внутрь, – отходит в сторону душеприказчик, впуская в дом Леона.

После того, как он проходит, Юдеус переводит взгляд на меня и с растерянной улыбкой спрашивает:

– Вы тоже родственница мадам Беллуа?

Хочу сказать, что, к сожалению, не знаю этого наверняка, но меня опережает Леон. Небрежным голосом от отзывается из-за спины Юдеуса.

– Исключено. Это скорее всего дочь кого-то из ее слуг. Поэтому, сначала закроем вопрос со мной, а потом возитесь с ней сколько хотите.

Однако, будто бы не слыша или просто не обращая внимания на слова Леона, Юдеус продолжает смотрит на меня все с тем же вопросительным взглядом.

– Позвольте узнать ваше имя? – интересуется он.

– Оливия. Оливия Шелби, – представляюсь я.

Слова Леона очень сильно задевают меня, но сейчас я отчаянно