Беглая жена дракона. Наследница проклятого поместья - Адриана Вайс

И он не заставляет себя долго ждать.

Лицо Юдеуса резко меняется, становится более сосредоточенным и он моментально поворачивается к Леону. А потом, говорит ему такое, от чего мы на пару не можем сдержать удивленного возгласа.

Глава 10

– Позвольте, мсье Дюк, но мадам Шелби не просто родственница ушедшей мадам Беллуа… она ее прямая племянница. Иными словами, она обладает с ней даже большей степенью родства, чем вы.

– Что?! – одновременно с Леоном ошарашенно выкрикиваем мы.

– Этого быть не может! – ревет Леон, – Эта тетка, конечно, была сумасшедшей, но она всегда говорила, что кроме нас у нее больше не осталось никаких родственников! Вы что, пытаетесь меня надурить?!

Я понимаю состояние Леона. Более того, сейчас я и сама чувствую полнейшую растерянность и потрясение.

Как?!

Как это возможно?

Мало того, что Джозефина действительно была моей тетей, так она как и мой отец тоже никому не рассказывала о нашем существовании.

Что здесь творится?

– Уверяю вас, – поправляет очки Юдеус, – Я никого не обманываю. Это чистая правда. К сожалению, я не готов отвечать за то, что вам рассказывала мадам Беллуа. Единственное, что в моих силах – это огласить завещание и проследить, чтобы воля усопшей была исполнена как подобает. Поэтому, прошу вас, пройдемте внутрь и займемся делом.

Юдеус приглашает и меня войти внутрь. На совершенно негнущихся от внезапных новостей ногах вхожу в дом, держась за стены, чтобы не упасть.

В это время, за мной с яростным взглядом наблюдает Леон. Хоть нас и разделяет несколько метров, но даже так я чувствую бурлящую у него внутри ненависть. А, самое главное, я не понимаю, с чем она связана.

Точно так же он отреагировал, когда я сказала, что направляюсь в Руаль из-за завещания. Но как только он решил, что я не являюсь родственницей Джозефины, он тут же остыл. А тут…

Мне становится страшно в его присутствии. Такое чувство, будто меня запустили в клетку с голодным хищником.

– Прошу за мной, – с нажимом говорит Юдеус, отвлекая на себя внимание Леона и проводит нас в просторный кабинет.

Дожидается пока мы с ним не опустимся в мягкие удобные кресла, стоящие напротив массивного письменного стола. Все это время Леон не сводит с меня уничтожающего взгляда и едва ли не рычит как разъяренный пес.

Душеприказчик усаживается за стол и достает из верхнего ящика стола запечатанное письмо.

– Итак, приступим…

Он разламывает печать, достает оттуда сложенный лист бумаги и, откашлявшись, ровным глубоким голосом приступает к чтению.

– Дорогие мои родственники, вот и случилось то, чего я так сильно опасалась. Хоть среди вас и есть те, кто с радостью ждал этого дня, я все же поступлю по совести и дам каждому из вас то, чего он действительно заслуживает. Итак, этим завещанием, я, Джозефина Беллуа, находясь в твердой воле и здравой памяти, завещаю моему дорогому Антуану… – Юдеус облизывает пухлые губы и пробегает глазами по письму, – Сейчас-сейчас, найду вас, просто она не в алфавитном порядке все составляла…

Со стороны Леона доносится приглушенный рык. Теперь, его бешеный взгляд направлен на Юдеуса, но от этого не становится более спокойно. Напротив, меня посещают опасения, что Леон сейчас может наброситься на душеприказчика.

– А, вот-вот, нашел! – снова откашливается Юдеус и продолжает чтение, – Леону, моему непутевому двоюродному племяннику, я завещаю фамильные драгоценности и набор дорогих, не только моей памяти, монет со всего света, которые я собрала за всю свою жизнь. Как несравненному банкиру, которым ты вырос, тебе лучше знать как распорядиться ими с умом.

Кидаю краем глаза взгляд на Леона и вижу, как он напряженно кивает в такт словам Юдеуса, словно соглашаясь с тем, что написано в завещании. Однако, напряжение никуда не уходит – он явно ожидает чего-то еще.

– Кроме того, я хочу оставить тебе чайный сервиз. Тот самый, который мы с тобой, мой дорогой мальчик, двадцать лет назад получили в подарок от графа Делорей. Тебе он так понравился, что каждый раз, когда ты приезжал ко мне, то пил чай только из него. Как жаль, что это было так редко. Надеюсь, что теперь этот сервиз будет тебе напоминать обо мне и о твоем счастливом детстве. Я была бы счастлива, если бы ты сделал его нашей фамильной ценностью.

Даже через строчки письма, зачитанные чужим голосом я чувствую насколько тепло Джозефина относилась к Леону. И от этой теплоты щемит в груди. Наверняка она была хорошей женщиной. Доброй и очень заботливой.

Но, судя по реакции Леона, это явно не то, на что он рассчитывал. Едва сдерживая рвущийся наружу гнев, он спрашивает сквозь плотно стиснутые зубы:

– Это что, все?!

– Э-э-э, да… – пробегает глазами по письму Юдеус, – Что касается вас, все. Вам достаются фамильные драгоценности, коллекция монет и чайный сервиз. А вот что касается мадам Шелби…

Мое сердце в панике замирает.

Вот он, момент истины!

Хоть Юдеус уже и сказал, что Джозефина действительно была моей тетей, мне очень важно услышать это от нее. Хотя бы маленькой строчкой в завещании.

– Моей дорогой племяннице Оливии я завещаю свое поместье со всеми находящимися на его территории строениями и насаждениями. Милая моя, прости, что ты узнаешь о моем существовании только сейчас, в такой ужасный момент. Все, что я хочу тебе сказать, ты найдешь в отдельном письме, которое находится у Юдеуса. Он вручит его тебе сразу после того, как уладит дела с передачей поместья.

От услышанного меня бросает в жар.

Все, что сказал Юдеус, оказалось чистой правдой. Джозефина Беллуа действительно моя тетя. А еще, она знала о том, что я даже не подозревала о ее существовании.

Но что самое главное – она оставила мне послание! Будто заранее зная о том, насколько мне будет не хватать кого-нибудь, кто подробно рассказал бы мне обо всем, что меня так беспокоит.

Но я даже не успеваю толком переварить услышанное, как сбоку раздается тяжелый грохот, от которого мы на пару с Юдеусом вздрагиваем.

Вскинув голову, я вижу, как Леон резко вскакивает на ноги, отчего кресло, на котором он сидел, опрокидывается на пол.

Если раньше его лицо и так было перекошено от ярости, то сейчас оно идет бордовыми пятнами, а в глазах беснуется ревущее пламя.

Я чувствую, как меня