Одержимость Грейва - Дж. Л. Куик

Я проталкиваюсь сквозь толпу, как сумасшедшая — одержимая — и следую за ним, пока он не исчезает между мавзолеями. Пробегая между зданиями и огибая надгробия, я гоняюсь за призраком мужчины. Так и не сумев его поймать. Я выхожу на небольшую поляну, где ему негде спрятаться, но он по-прежнему вне поля моего зрения.

Он гребаный призрак… Или я схожу с ума.

Стараясь не шуметь, я прислушиваюсь к любым звукам, которые доказывали бы, что я здесь не одна. Но я ничего не слышу. Я так далеко убежала от вечеринки, что музыка, которая раньше гремела из динамиков, теперь превратилась в слабый гул. Внезапно осознав, в какую глупую и опасную ситуацию я себя загнала, я быстро иду обратно к вечеринке.

Неподалеку позади меня щелкают ветки, и из моего рта вырывается пронзительный крик, когда я быстро оборачиваюсь, только чтобы обнаружить, что я совершенно одна. Ускоряя шаг, я бормочу:

— Соберись с мыслями, Кейси. Рядом с тобой больше никого нет…

Большая рука зажимает мне рот, заставляя замолчать. Я пытаюсь закричать, но крик лишь вибрирует под его теплой ладонью. Обхватив меня за талию, он крепко прижимает меня спиной к своей груди. Касаясь губами моего уха, он игриво шепчет:

— Тебе небезопасно находиться здесь в одиночестве. Ты даже не представляешь, какие монстры таятся в темноте.

Я снова кричу в его ладонь, пока у меня не перехватывает дыхание. Мое сердце бешено колотится, когда он поднимает меня с земли и несет к высокому узкому надгробию. Он осторожно опускает нас обоих на землю и своим твердым телом прижимает меня лицом к траве. Схватив меня за руку, он с силой заводит ее мне за голову. Я пытаюсь сопротивляться, но он слишком силен. Он легко привязывает мою руку к куску веревки, уже обмотанному вокруг надгробия. Он грубо хватает мою вторую руку и прикрепляет ее к первой.

Не выпуская моих рук, он отталкивается от моей спины и опускается на колени, обхватив ногами нижнюю часть моего позвоночника. Несмотря на мои попытки вырваться и крики, ему удается накрыть мое лицо мягкой тканью, отчего все вокруг темнеет. Мое сердце колотится так сильно, что отдается в ушах и эхом отдается сквозь капюшон, натянутый на мою голову.

Его губы прижимаются к моей шее, и все мое тело непроизвольно напрягается так сильно, что все мышцы начинают пульсировать. Он оставляет дорожку из влажных поцелуев вдоль моей шеи, одновременно расстегивая молнию на моем торсе. Осторожно стягивая платье с моих ног, он оставляет меня в одних трусиках и лифчике.

— Я собираюсь дать тебе все, о чем ты мечтала, — хрипло шепчет он.

— Я не хочу этого, — выплевываю я, дергая за веревки, удерживающие меня на месте.

Прохладные травинки касаются моей кожи, когда он переворачивает меня на спину. Он забирается на меня сверху, прижимаясь своей теплой обнаженной кожей к моей. Его тяжелое, горячее дыхание обдувает мою грудь, когда он касается ее губами. Как бы мне ни хотелось отвергнуть его прикосновения, мое тело предает меня, и я издаю тихий стон, когда его рот скользит по моему соску, прикрытому лифчиком. Дразняще обводя его губами, он насмехается:

— Ты уверена, что не хочешь этого?

— Да, — рявкаю я, пытаясь скрыть свой страх. — Я чертовски уверена.

Его губы продолжают покрывать поцелуями мои тяжелые груди, а руки ласкают каждый дюйм моей обнаженной плоти.

— Ты чертовски красива, — выдыхает он, касаясь моей кожи. — Как бы сильно я ни хотел исследовать каждый твой гребаный дюйм, я не сделаю этого без твоего разрешения.

Я усмехаюсь, и он издает низкий смешок.

— Ты будешь умолять меня трахнуть тебя. Ты просто еще этого не знаешь.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

КЕЙСИ

Он, блять, бредит. Это единственное объяснение. Он хватает меня на кладбище, привязывает к надгробию, снимает с меня одежду, а потом думает, что я действительно собираюсь умолять его трахнуть меня.

Он, блять, сумасшедший.

— Не веришь мне? — Его низкий голос вибрирует у меня над кожей, когда он спускается поцелуями по моему мягкому животу к бедрам. Его лицо прижимается к моим трусикам, когда он делает глубокий вдох и выдыхает: — Я чувствую запах твоего сладкого возбуждения. Твое тело знает, как сильно ты меня хочешь, даже если ты еще не поняла этого. Ты станешь моей маленькой грязной игрушкой для секса еще до того, как закончится сегодняшний вечер, я уверен в этом.

Что-то в нем мне знакомо, но между попытками сохранить самообладание, паникой, бушующей во мне, и мириадами мыслей, проносящихся в моей голове, я просто не могу понять, что именно.

Он нежно целует мою прикрытую трусиками киску. У меня вырывается прерывистый вздох, когда его губы скользят по ткани достаточно сильно, чтобы я могла слабо ощутить их прикосновение к своему клитору. В ответ он издает короткое, глубокое рычание. Оно вибрирует повсюду, где я говорю себе, что не хочу его, даже если это ложь, и я не могу сдержать стон, который вырывается из моих легких.

— Тебе нравится, когда мой рот прикасается к твоим губам. Каково это — чувствовать прикосновение к своему сладкому влагалищу. — Он оставляет еще один, более твердый поцелуй, и мои бедра дрожат. — Сколько ночей ты провела, мечтая о том, что почувствуешь, когда мой язык будет скользить по твоей киске? Потому что я проводил каждую гребаную ночь в течение нескольких месяцев, гадая, какова ты на вкус.

Он тяжело дышит, прижимаясь ко мне, его быстрое горячее дыхание обдает мою киску и бедра, пока он продолжает прижиматься к ним лицом.

— Наконец-то быть так чертовски близко, и не уткнуться в тебя лицом — настоящая пытка. Я собираюсь наслаждаться твоим вкусом, пока твои толстые, сочные бедра не обхватят мою голову, пока ты не кончишь мне на язык. И когда я, наконец, насыщусь тобой, я исполню остальные твои маленькие болезненные фантазии.

Грейв?

Он единственный человек, с которым я когда-либо делилась этим.

Каждая логическая мысль, проносящаяся у меня в голове, умоляет меня сразиться с ним. Позвать на помощь. Но когда я расслабляюсь и позволяю своим бедрам раскрыться, я понимаю, что логике здесь не место. Его язык медленно и настойчиво облизывает мои трусики и поднимается вверх по всей длине моей киски, пока его кончик не скользит по моему клитору. Просовывая палец под влажную ткань, он отодвигает мои трусики в сторону и уговаривает:

— Мне