Мейсон - Мишель Хёрд

Она переводит на меня взгляд и, одарив видом «мне-плевать-на-твое-мнение», говорит: — К моему счастью, мне глубоко плевать, что ты думаешь о моей внешности.

И вот так просто между нами всё возвращается на круги своя. Я немного переживал, что она будет вести себя странно после того, как застукала мой побег из коттеджа.

У Кингсли звонит телефон, и от её рингтона я едва не улыбаюсь. Лейк и Фэлкон хихикают.

Папочка звонит, и ты знаешь, что он проест тебе плешь. Папочка звонит, и всё, что ты услышишь — это бла-бла-бла-бла-бла...

— Привет, пап, — отвечает она. — Нет, мы вернулись пораньше. — Она улыбается. — Да, всё было окей.

Она откидывается на спинку дивана и ловит мой взгляд. Я отворачиваюсь, а она продолжает: — Нет, ничего не случилось. Просто захотелось приехать раньше остальных студентов. — После короткой паузы она быстро тараторит: — Ой, кто-то в дверь стучит. Мне пора. Люблю тебя, пап.

Она кладет трубку и с тревогой смотрит на экран.

— Это было близко.

— Ты не скажешь отцу про лавину? — спрашиваю я.

— Зачем его волновать тем, что уже прошло? — отмахивается она.

Меняя тему, Лейла спрашивает: — А какой рингтон у тебя на меня?

— О! — Хмурость мгновенно исчезает, и Кингсли широко улыбается Лейле. — Тебе понравится.

Через мгновение из телефона раздается «You are my sunshine».

— О-о-о... спасибо, дорогая, — воркует Лейла.

Лейк перевешивается через спинку кресла: — А на меня?

Кингсли смотрит на него через плечо: — Слышал про паучка Лукаса?

— Ага.

— Ты у нас Лукас. — Кингсли нажимает «play», и раздается: «Что ты ешь? Я умираю с голоду!»

— Идеально, — смеется Фэлкон. — Теперь я хочу услышать свой.

— Секунду. — Кингсли пролистывает до его имени, и тут уже я не сдерживаю смешок. — «Вам звонит Господь Бог. Аллилуйя! Аллилуйя!»

— Круто, — скалится Фэлкон, явно довольный.

— А это Мейсон. — Кингсли ехидно улыбается, и я понимаю, что мне это не понравится. Раздается серьезный голос дворецкого: Прошу прощения, но, боюсь, кто-то настойчиво пытается связаться с вами по телефону. Мне послать их к черту?

Лейк просто выпадает в осадок, сползая за диван, что вообще не помогает, так как я всё равно слышу, как этот придурок ржет во всю глотку.

Две недели спустя всё окончательно вошло в колею, и это помогло заглушить воспоминания.

Я свирепо смотрю на галстук.

— К черту, — бормочу я и швыряю его на кровать. Пусть радуются, что я вообще надел костюм.

Схватив запонки и часы, я выхожу в гостиную. Сажусь на диван и быстро застегиваю запонки. Взяв часы Cartier, которые мне подарила Дженнифер, я замираю, глядя на них. Это было наше последнее Рождество вместе. Тяжело вздохнув, я застегиваю ремешок на запястье и встаю.

Из своей комнаты выходит Лейк, воюя с галстуком.

— Я до сих пор не умею их завязывать, — жалуется он.

Я подхожу и сам завязываю ему узел.

— О-о-о... какая вы милая пара, — подкалывает Лейла.

Я оглядываюсь и вижу, как заходят она и Кингсли. Заметив в её руке карту-ключ, я хмурюсь: — У тебя теперь свой ключ?

— Просто одолжила у Фэлкона, — говорит она.

Похоже, пора нам уже разъезжаться по разным люксам.

Я заканчиваю с галстуком Лейка и хлопаю его по груди.

— Увидимся в камере пыток.

Каждый год рождественская вечеринка проходит в главном офисе CRC.

— Погодите, давайте поедем вместе, — предлагает Фэлкон.

Когда он достает ключи, Лейк протестует: — Нет, убери их. Мы все поедем на «Бентли».

— Почему? — я хмурюсь, мне это совсем не нравится.

— Потому что вы, ублюдки, в прошлый раз бросили меня один на один с этой гадюкой. В «Бентли» для неё просто не хватит места.

Покачав головой, я первым выхожу из люкса. Пока жду лифт, я чувствую сладкий аромат и, скользнув взглядом вбок, вижу Кингсли. Она что-то ищет в сумочке. Её волосы уложены мягкими локонами. Она поднимает взгляд, и её голубые глаза встречаются с моими. Мы можем не ладить, но даже я должен признать: в этом черном платье она выглядит красавицей.

Я отвожу взгляд на табло с цифрами, и как только двери открываются, захожу внутрь. Кингсли заходит следом и придерживает двери для остальных. Я отхожу вглубь и прислоняюсь к стене. Когда Кингсли случайно задевает мою левую руку, я бросаю на неё тяжелый взгляд. Она быстро отходит в угол и улыбается Лейку, когда тот встает рядом с ней.

Заходят Фэлкон и Лейла; он наклоняется и шепчет ей на ухо: — Ты прекрасна, моя радуга.

С меня хватит нежностей. Я поворачиваю голову и снова сталкиваюсь взглядом с Кингсли. Она склонила голову набок и смотрит на меня каким-то отсутствующим взглядом.

— Планируешь мою смерть, Хант? — спрашиваю я, когда двери на первом этаже открываются, а она всё еще пялится.

Она пару раз моргает и переспрашивает: — А?

— Я спросил, — повторяю громче, — ты планируешь мою смерть?

Она вздергивает подбородок и, выходя из лифта, бросает: — Нет нужды. Я спланировала это дерьмо давным-давно.

Ну и язычок у неё...

Когда мы выходим из Hope Diamond, Лейк издает стон, завидев Серену, и судорожно шепчет.

— Шевелите задницами к «Бентли»!

— С кем я поеду? — спрашивает Серена.

Лейк идет к машине так быстро, а Кингсли и Лейла так резво за ним припускают, что можно подумать, у них соревнование «кто быстрее сбежит от Серены».

Я перевожу взгляд на Серену и подхожу к ней на пару шагов.

— Не знал, что ты любишь печь.

Она смотрит на меня с раздражением: — Ты вообще о чем?

— О том пироге, который ты дала Лейле перед тем, как она попала в реанимацию. — Мое лицо остается бесстрастным, хотя внутри закипает ярость.

— У меня нет на это времени, Мейсон, — отрезает она.

Когда она делает шаг к Фэлкону, который стоит в паре футов позади меня, я перехватываю её за руку. Её глаза вспыхивают: — Немедленно отпусти меня.

Я сокращаю дистанцию и шепчу ей на ухо: — Я знаю, что ты сделала.

Она отпрянула, и в наших