Одержимость Тиграна. Невеста брата - Ася Любич

Сажусь за руль, завожу двигатель, выезжаю на дорогу.

Она позади, дышит тяжело, прерывисто. Я смотрю в зеркало.

Глаза закрыты, ресницы дрожат, будто ей снятся кошмары.

— Тупая сука, — повторяю я уже тише, больше себе.

Рука сжимается на руле.

Её жар ощущается даже здесь, в салоне. Она вся мокрая, волосы прилипли ко лбу.

Внутри что — то болезненно тянет от этого вида, так что перевожу взгляд на дорогу. Больше там все равно не на что смотреть. В таком состоянии ее даже трахать не охота. Скорее прибить будет более милосердно.

Я захожу в клинику, в которой проходил практику мой брат, а потом я купил её со всеми врачами.

Тело русской руках, и первое, что чувствую — взгляды. Врачи, медсёстры, люди в очереди. Кто-то быстро отводит глаза, кто-то смотрит слишком долго.

— Актарова, быстро, — бросаю я, не глядя ни на кого. — Эту в процедурную.

Назида, администратор, вскакивает с места, подбегает, открывает передо мной дверь. Я вношу Аню в кабинет и укладываю на кушетку.

Прибегает Актаров Ришат, осматривает Аню, удивленно смотрит на браслет, но вопросов не задает. Права не имеет.

— Она потеряла много кровь. Температура, похоже инфекция. Но нужны анализы.

— Так делай, Ришат, что ты мне объясняешь, — выхожу за дверь и падаю на кушетку. Хочется курить, но стоит достать сигарету, как мама с ребенком тут же отсаживается.

Ладно, потом покурю.

На телефон поступает звонок отца, который наверняка уже знает какие вопросы задаст, но сначала я хочу разобраться с Аней. Решить с ней.

Спустя почти час, когда я успеваю подремать, ко мне подходит Актаров.

— Ей нужно время на восстановление. Лучше в клинике. Неделя, может две.

— Список, — коротко бросаю, бросая короткий взгляд на дверь. Не хватало, чтобы тут прознали про наши с ней договоренности. Наболтает, потом придется яму ей рыть. А у меня на нее большие планы.

— Тигран, ты пойми…

— Напиши все, что ей нужно. Лекарства, перевязочные материалы, еда, вода. Я найду людей, которые за ней присмотрят, но больше мне с этим возиться некогда. И тут она тоже не останется.

Ришат смотрит на меня долго. Качает головой, но идет писать список.

Через минуту протягивает мне листок.

— Здесь всё, что необходимо, чтобы избежать заражения. Минимум три дня покоя, иначе рана раскроется, последствия фатальны.

Я забираю список, сую в карман, а потом иду забирать Аню, отвожу в магазин тем же путем.

Список отправляю своим людям, которые быстро привозят все необходимое в магазин.

Как только входим с Аней в комнату, я укладываю её на кровать.

Она вздрагивает, когда я наклоняюсь над ней. Хочу пойти найти жену управляющего, которая умеет ставить уколы, но взгляд падает на задницу, которую видеть должен только я.

— Не дёргайся, — предупреждаю заранее, вытаскивая из упаковки шприц.

Она пытается дёрнуть ногой.

— Я сказал блять!

Никакой реакции.

Я беру кусок ткани, обматываю её лодыжки и привязываю к ножке кровати.

Аня слабо рвётся, но сил нет.

— Да пошёл ты… — хрипло шепчет.

Я ухмыляюсь, скатываю дергаю джинсы на худой заднице, набираю антибиотик, выпускаю лишний воздух и резко вонзаю иглу в кожу.

Аня стонет, но я зажимаю задницу свободной рукой и медленно ввожу препарат.

— Сама виновата. Не надо было выебываться, — шепчу наклоняясь, вытаскивая иглу и выбрасывая в урну. — Теперь ты еще и жизнью мне обязана. Не расплатишься дрянь…

Она тяжело дышит, но молчит.

Я провожу пальцами по повязке на её ноге. Чистая. Значит, врач сработал быстро.

— Уколы дважды в день, — говорю, вставая с кровати. — Так что будешь наслаждаться моим вниманием.

Аня не отвечает, но поднимает руку и показывает мне средний палец.

Не могу не усмехнуться. Даже при смерти эта русская не покажет своей слабости. И меня почему — то это радует.

Я отвязываю её ноги, выпрямляюсь и выхожу, закрывая за собой дверь.

Выхожу из магазина, спускаюсь на улице, когда на парковке вижу машину отца. Он стоит на улице, общается с моими людьми, а потом поворачивается в мою сторону, готовый вынести мне выговор. Словно забыл, что этим прайдом давно управляет более молодой лев, который может его сожрать.

Глава 9

Отец ждал меня у своей машины. Стоял спокойно, но его поза — руки на груди, твёрдый взгляд — сразу говорила, что мне готовится разнос.

Я глубоко вздохнул, потянулся за сигаретой, но передумал. Курить перед отцом — не лучшая идея. Закатил глаза, сунул руки в карманы и подошёл ближе.

— Тигран, — голос твёрдый, спокойный, но я знаю его тон. Это не просто разговор. Это допрос. — Что за шум? Кто эта русская?

Я на секунду замираю, прикидывая, что лучше сказать. Можно соврать, но он не дурак — сразу почует ложь.

— Отец, — выдыхаю я, качая головой. — Ну что за вопросы? Баба порезалась, истекала кровью. Смысл был ждать скорую? Рабочий день, люди заняты, у меня свои дела. Отвёз её в клинику, подлатали. Всё.

Отец медленно кивает, сжимая губы. Глаза его пронизывают меня насквозь.

— И ради «никого» ты несёшь полумёртвую бабу через весь магазин?

Меня передёргивает.

— Она работает у меня. Я отвечаю за своих работников.

Он снова кивает, но этот жест какой-то… тяжёлый, как будто он уже понял, что здесь что-то больше, чем просто работница.

— Ты женат, Тигран, — говорит он спокойно, но в его голосе есть та сила, против которой сложно идти. — У тебя двое сыновей. Мальчики растут, видят, как ведёт себя отец. Аллах велит быть верным жене.

Я скриплю зубами.

— Я не собираюсь разводиться.

— Тогда веди себя, как мужчина, а не как развращённый мальчишка, — в его голосе нет злости, только твёрдость. — У тебя семья. Ты должен думать о ней, а не о белокожих девках.

Я чувствую, как внутри всё закипает. От этого спокойного, рассудительного тона, от его укоров, от того, что он говорит правильные вещи.

Но он не понимает. Он не может понять.

Я не могу выкинуть её из головы. Я не могу избавиться от этой тяги, которая жжёт меня изнутри.

— Я сам знаю, что мне делать, — глухо отвечаю, глядя отцу в глаза.

Он долго молчит. В его взгляде нет осуждения — только усталость.

— Ты взрослый, сын, — говорит он наконец. — Но помни: каждая твоя ошибка отразится на твоей семье. На всех нас. Ты сам выбрал этот путь — не дай шайтану сбить тебя.

Он разворачивается, садится в