Пышная любовь майора - Дора Шабанн

А когда я молча кивнула, погладил меня по спине.

– Я посмотрю кое-где и уточню у коллег. Разберёмся, Ида. Не тревожься.

– Роман, спасибо! – выдохнула благодарно и поняла, что мы внезапно перешли на «ты».

Проводив Громова и сделав пометку в телефоне, что нужно завтра сообщить хозяйке квартиры о решении проблемы с бачком, полезла в душ. Вода всегда меня успокаивала, а нынче я оказалась как-то уж слишком сильно взволнована.

А уже укладываясь спать, вынужденно признала:

– Очень уж Роман грандиозный мужчина, чтобы его присутствие можно было просто игнорировать.

Это, конечно, оказалась очень обтекаемая формулировка. Но другую, ту, что рвалась из глубины души, я пока не готова была озвучить.

Однако о ней мне напомнили уже на следующий день.

Во время обеда позвонила дорогая коллега и приятельница, поинтересоваться состоянием Громова.

С удовольствием рассказала ей о прогрессе и схеме лечения, а потом, в завершение, с некоторым сожалением констатировала:

– Не тревожься, Клара, будет твой Рома в порядке. Ну, к концу недели примерно.

В трубке неожиданно раздался хрустальный смех Азаровой, которого я не слышала никогда.

– Он не мой, Ида. Не в том смысле, что немой, как Герасим у Муму, а в смысле, что майор Громов – свободный мужчина, как я тебе уже говорила.

И пока я старательно тихо выдыхала в сторону, Клара фыркнула:

– Слышишь, доктор «Сладкая булочка», возьми-ка ты парня себе? А то этот трудоголик-энтузиаст пропадёт ведь без присмотра и заботы!

Мы вроде как весело посмеялись, но весь оставшийся рабочий день это шутливое предложение нет-нет, но в голове всплывало.

И становилось Иде Витальевне от этого очень-очень страшно.

Потому что впервые в своей жизни я не могла решительно отказаться.

Вот в чем крылся ужас.

Глава 8: Тайны, покрытые мраком

«Ибо нет ничего тайного, что не сделалось бы явным,

ни сокровенного, что не сделалось бы известным

и не обнаружилось бы»

Евангелия от Марка (гл. 4, ст. 22) и от Луки (гл. 8, ст. 17)

Зевс

Запросы он подал на следующее утро.

Да, через приятелей, знакомых, коллег и милых девочек из архива, ровесниц матери. Заполнил кучу форм, бланков и прочего, приложил свой допуск секретности.

Ничего не было лишним в погоне за истиной, которая нужна его… Булочке. Его сладкой девочке, от прикосновения к которой у него начинала мощно съезжать крыша.

А еще через день пошли ответы, и он очень прилично офигел:

– Едва начал рыть, как лавина тронулась. Лихо. Но теперь точно понятно: что-то там есть. И наверняка… неприятное.

Но пока разбирательства и документы шли по инстанциям, он прикинул перспективы и решил подготовиться, так что на следующий прием к дорогой Иде Витальевне, с прицелом попасть к ней домой, явился не просто так. Привёз контейнер с пловом.

Когда после «волшебного» лечения привёз сладкую Булочку в квартиру, чтобы поменять все, что было нужно, с гордостью вручил ей контейнер.

Пусть подогреет ужин.

Да, он как раз занимался лейкой в душе, когда с кухни донеслось радостное:

– Ой! С барбарисом!

А когда минуту спустя она сунула свой милый носик в ванную комнату, улыбнулся:

– Родители служили в Средней Азии. Оттуда многие семейные рецепты и привычка.

Довольно блестящая глазками, его восхитительная красавица кивнула и удалилась на кухню, куда он прибыл полчаса спустя и доложил как положено:

– Все недоразумения устранены. Касательно состояния сантехники в целом, моя прекрасная Ида, можешь быть спокойна.

Булочка очаровательно зарумянилась, и так захотелось в этот момент обнять ее, что, ну, не стал себе отказывать в такой мелочи.

А обняв ее и спрятав лицо в чуть растрепавшихся кудрях, убедился в очередной раз – это она. Та самая: нужная, родная, долгожданная.

Ида же заполыхала не только щеками и сладко вздрогнула.

Есть! Он тоже ее волнует.

Успех нужно было развивать, поэтому усадил красавицу за стол, придвинул тарелку и, устроившись рядом, погладил по плечу:

– Ида, я поинтересовался у коллег. Там, в истории с пропажей твоего отца точно что-то есть. Дело я запросил, контакты следователя, который его ввёл – тоже. Как будут подробности – сразу сообщу.

– Рома, – его восхитительная прелесть распахнула свои бездонные глаза. – Спасибо! Уже то, что есть дело – говорит о многом.

Она была права, как ни печально.

Если бы мужик просто сбежал от семьи, ну, в «секретке» дела бы не было, верно?

Ужин прошел хоть и не шибко весело, зато гораздо в более теплой, доверительной атмосфере. Булочка немного рассказала о своей юности, учебе, работе. А он не удержался, утащил ее на диван вместе с чайными чашками, где устроил у себя под боком, приобнял одной рукой и так и не отпустил.

Пусть привыкает. Пора ей.

Возвращаясь от Иды домой, четко понял: не хочет даже представлять свое будущее без этой сладкой Булочки. А мысль о том, что у них осталось максимум две медицинские встречи, реально навевала ужас похлеще, чем ковровая бомбардировка позиций, на которые доводилось выезжать в командировки.

Что ему было делать в таком случае?

Обратиться к мудрости предков, определенно. Поэтому Рома, как хороший мальчик и воспитанный сын, отправился в загородный пансионат к матери. И не просто проведать, а, хм, посоветоваться.

Кто удивлен, что родительница была в диком восторге, услышав про Иду? Наплевала на цветы, пастилу и зефир, которым раньше всегда радовалась.

Нет, сейчас она с горящими глазами выспрашивала подробности их общения и с огромным удовольствием посмотрела официальные фото доктора Булочко с сайта медицинского центра.

– Ох, Ромочка! Радость-то какая! Привези, пожалуйста, девочку свою познакомиться, сынок!

Ну, он как бы рассчитывал на теплый прием, но получить подтверждение все равно оказалось приятно.

– Конечно, мам, сейчас у нас там срочный проект. Как я разберусь с делом отца Иды, а она долечит мою спину, так сразу и приедем. Думаю, ты приятно удивишься. Честно, таких чудесных людей, как Ида Витальевна, мало осталось. Она не только потрясающий врач, но и человек замечательный. Очень добрая, воспитанная, умная…

Мама вдруг улыбнулась сквозь слезы:

– Милый, я уже в восторге. Ты же понимаешь, как это важно: встретить свою родственную душу? А ты говоришь о ней теми словами, которые описывают тебя, сын мой.

Подал дорогой родительнице платок,