Наследник от бывшего - Юлия Бонд

Глупая!

— Но откуда? — я всё-таки это сказала вслух, чем подтвердила фразу бабули, но даже если бы промолчала, это всё равно ничего бы не изменило.

— Ах, внучка, — бабушка обняла меня за плечи и чмокнула в щеку. — Тимофей — вылитый бабушка. Очень похож на Оксану Васильевну. Форма глаз такая же, и те же широкие брови и ямочка на подбородке.

— Неужели так заметно?

— Конечно, Жень. У нас нет в роду таких смуглых, как Тимофей, да и кареглазых я не припомню. Сын на тебя совсем непохож, но ты это и без бабушки знаешь.

— Бабушка, ты же меня не выдашь, правда?

— Это твоя тайна, детка, но мне, честно признаться, так хочется встретиться с этим Денисом и потребовать с него всё, что полагается отцу. Как делать детей — это они все умеют, а когда они рождаются, так прячутся в кусты, будто их никогда и не было! Вот бы в глаза его посмотреть… наглые!

— Ничего не нужно требовать, пожалуйста. Не надо смотреть в его глаза. Бабушка, я тебя очень прошу. Мы прекрасно справляемся без него. У нас всё есть. И Тимофея я воспитаю не хуже, чем другие воспитывают сыновей. Я буду очень стараться. Правда. Только никому ничего не говори.

— Женя, — вздохнула бабушка. — Гордая ты, вся в отца своего. Но так нельзя, внучка. Ты поступаешь эгоистично по отношению к сыну. У Тимофея есть живой отец. Не наркоман, не алкаш, не вор. Денис мог бы помогать тебе в воспитании сына, и я уверена, Оксана Васильевна горы бы свернула ради внука. Тебе же трудно, внучка. Моя пенсия — слёзы, а не деньги. Ты тянешь на себе все расходы, на работе вкалываешь по двенадцать часов пять дней в неделю. Ты совсем не видишь, как растёт твой сын. Ну, куда уж больше стараться, внучка? Тебе только двадцать, а ты взвалила на свои плечи слишком тяжёлую ношу.

К концу реплики я уже шмыгала носом и ладонью вытирала на щеках мокрые дорожки от слёз.

— Бабушка, никому и ничего не говори, пожалуйста. Я ненавижу Стрелу Дениса. Ненавижу так сильно, что одна только мысль, что мы будем воспитывать Тимофея вместе, причиняет мне нестерпимую боль.

— Я-то не скажу, внучка, но Денис рано или поздно увидит сына и обо всём догадается. Что ты с этим будешь делать?

— Не догадается.

— Себе-то не ври. Тимофей — вылитый Стрела и ты сама это знаешь.

* * *

Я ушла спать, но уснуть так и не смогла. Ворочалась с боку на бок, вспоминая весь вечер, каждую минуту. На подкорке всплывали картинки. Всё крутились и крутились точно по кругу. Он меня спас! Следил, что ли? Да, наверное, это так. За Машкой присматривал, скорее всего.

Не помню, когда провалилась в сон, но утром открыла глаза и поняла, как сильно болит голова, будто я вовсе и не спала этой ночью. Потянулась рукой вправо, нащупала на тумбочке свои очки, надела их и всё вокруг перестало расплываться. Подскочила на ноги и подошла к кроватке. А малыш проснулся и, судя по всему, уже давно. Просто он у меня тихий. Описается, потеряет соску и даже плакать не будет. Мужчина растёт.

С умилением посмотрела на сынишку, протянула к нему руки, и он заулыбался своим пухлыми губками.

— Мамино счастье проснулось. Мамин воробушек, — ласково приговаривала, целуя Тимофейку всего, с ног до головы.

Устроила карапуза у себя на бедре, придерживая одной рукой, а второй стала рыскать на полках в шкафу: маечка, шортики, носочки. Всё чистое, выглаженное и аккуратно сложенное. Вместе с сыном двинулась в ванную комнату. Умылись, поигрались с водой из-под крана, вытерлись сухим полотенцем и продолжили свой утренний марафон. Бабушка застала нас на кухне: я варила в кастрюльке кашу, а Тимофей сидел на мягком коврике на полу и с удовольствием барабанил деревянной ложкой по кастрюлям.

— Батюшки мои, какая музыка, какой солист у нас “Первого канала”.

— Доброе утро, бабушка, — бросила через плечо. — Завтракать будешь?

— Да можно, внучка.

— Подождёшь полчасика? Я сейчас кашу сварю, Тимофейку покормлю и в магазин смотаюсь за хлебом.

В скором времени сварилась каша, я остудила её и накормила сынишку. Попросила бабушку за ним посмотреть, а сама юркнула в спальню. В спешке напялила привычные джинсы и простую майку, волосы собрала в высокий хвост на затылке. В зеркало даже не посмотрела, зная, как сейчас выгляжу. Серая. Скучная. Совсем неприметная.

Быстрым шагом добралась до магазина. Схватила с полки хлеб и вдруг на месте застыла, услышав знакомый мужской голос. Денис стоял в соседнем ряду и говорил по телефону, а я выглянула в проём между витринами и затаилась, прислушиваясь к бахающему в груди сердцу.

— Что ты хочешь от меня, Света? — пауза. — Да. Я сменил замок. Вещи забрать? Так я не в городе. Понятия не имею. В отпуск уехал…

Он сказал что-то ещё, но я уже его не слушала. Включила повышенную скорость и бегом на кассу! Пульс тарабанил в висках, а сердце скакало настоящим галопом. Только бы не встретиться с ним, только не сейчас, пожалуйста…

— Гена, отмена! — недовольно пробурчала женщина на кассе, и я вздохнула. А затем, когда до меня дошла очередь, в чековом принтере закончилась бумага и кассир стала её менять.

Чёрт…

Сегодня точно не мой день, но сбегать без хлеба, молока и десятка яиц? Нет, нельзя. Бабушка ждёт дома, и я обещала, что метнусь в магазин кабанчиком. Так что остаётся только молиться Богу, чтобы пронесло, и мы с Денисом не столкнулись лицом к лицу.

Но мы столкнулись, увы. Прямо на выходе. Он открыл для меня стеклянную дверь, я на автомате кивнула, подняла взгляд и обомлела.

— Привет, — коротко поприветствовал он.

— Привет, — сухо ответила я.

— Давай помогу пакет донести.

— Не стоит. Он не тяжёлый.

Гордо вздёрнула подбородок и двинулась вперёд. А ноги тряслись, сердце стучало быстро. И если он сейчас меня догонит, то всё поймёт по одному только взгляду. Или же не поймёт? Не узнает про Тимофейку. Интересно, Машка не сказала, что у меня есть сын или они обо мне не говорят? Да, точно. Что обо мне говорить? Я Женька Вострикова, подруга его красавицы-сестры, её серая тень, Катя Пушкарёва в новой интерпретации.

Он зачем-то меня догнал и практически вырвал из рук пакет с продуктами.

— Жень, я всю ночь не спал. Думал о тех словах, что ты мне вчера сказала. Я виноват перед тобой и прошу за это