Живущий в тени - Лара Дивеева (Морская)

Но ничего не поделаешь – дом его, сад его… Разрешил мне сделать фотографии, и это главное. Значит, что-то в нём откликнулось, раз открыл дверь, не хватаясь за ружьё.

В назначенное время с точностью до минуты я вернулась в его дом в полной, так сказать, фотографической готовности. В этот раз постучала не кулаком, а костяшками пальцев, скромненько так, вежливо.

И застыла от удивления, потому что дверь открыла девушка. Красивая, яркая. Не знаешь, на что любоваться сначала, – то ли на вьющиеся рыжие волосы, то ли на васильковые глаза.

С чего я, собственно, решила, что Артём живёт один?

Разглядывая меня из-под полуопущенных ресниц, девушка представилась Таней.

Пробурчав: «Очень приятно», я скинула ботинки и подвернула измазанные грязью брючины. Пусть Таня не волнуется, я ей не соперница.

Пробежавшись взглядом по моему лицу без макияжа, по старой толстовке и небрежно заколотым волосам, она немного расслабилась.

– У вас четверть часа на фотографии в доме, а потом я провожу вас в сад. – Поёжившись, девушка глянула через плечо, как будто там, в недрах дома прятался следивший за нами хозяин.

Мы зашли на кухню. Печь сохранилась точно как в описаниях Галины Максимовны – ручная работа с рисунком из камешков и плитки. Местами поцарапанная, потёртая временем и жильцами, но от этого только красивее. В ней накопилась душа, человеческая история. Сбоку печи лежанка, как в сказках. Хотелось прильнуть к камню, каждым сантиметром кожи впитать тепло. Задремать на тонком матрасе, пить чай, мечтать. Заниматься любовью, нежась в объятиях тепла.

Было трудно отвлечься от образов, ярких как пламя. Всё-таки я слишком впечатлительна, вся в бабушку.

Сделав несколько фотографий, я повернулась к Тане. Она стояла, сцепив руки в замок и глядя в окно.

– Вы живёте здесь, в деревне? – задала я вдруг заинтересовавший меня вопрос.

– Здесь живут мои родные, а я работаю в городе.

– А где Артём рабо… – Не договорив, я покачала головой. Мне незачем знать ответ. Я здесь, чтобы сфотографировать вещи, раньше принадлежавшие другим людям. Чужой фрагмент его быта. Сам хозяин мне неинтересен. Должен быть неинтересен.

– Тёма живёт здесь, ему не нравятся большие города.

Я ответила невнятным м-г-м.

– Но мы часто видимся, – добавила Таня. Васильковый взгляд дрогнул. В деревне у неё мало конкуренток. Молодёжи почти нет, а приезжие охотники, в основном, мужчины. Не похоже, что она уверена в своих отношениях с Артёмом. Слишком волнуется, слишком неловко держится в его доме.

Однако я здесь всего на пару дней, поэтому её волнение беспочвенно.

Время измерялось щелчками, десятками снимков. Мой взгляд шарил по кухне, разглядывая вещи Артёма. Пользуясь тем, что Таня смотрела в окно, я сфотографировала обеденный стол, кипу старых газет, крошки на разделочной доске. Жирные стебли алоэ на подоконнике.

Обычно не падкая на первых встречных мужчин, я задавала себе вопрос за вопросом о быте Артёма, о мелких деталях его жизни. Например, о кадке, в которую собирается дождевая вода с крыши. Или о гигантской кружке – пол-литра? больше? – с остатками чая. Сколько пакетиков он в неё кладёт, два или три? Или покупает чай на развес?

Я жадно вдыхала чужую жизнь, удивляясь внезапному и неуместному любопытству.

– Отвести вас на второй этаж? – спросила Таня, нервно сцепив пальцы. – Старой мебели почти не осталось, но кое-что есть.

Мы зашли в одну из спален. Таня следила, как я фотографирую. Её лицо напряглось, вокруг глаз проступили тонкие морщины. Обхватив себя руками, она поёжилась. Почему она волнуется? И смотрит на меня с такой тревогой, будто я могу что-то сделать с этим домом и с живущим здесь мужчиной. Причинить ущерб.

Я поймала наше отражение в зеркале, бок о бок. Таня привлекательнее меня. У меня каштановые волосы чуть ниже плеч, а у неё роскошная шевелюра. У меня простые карие глаза, а у неё васильковое буйство цвета. И она фигуристее, грациознее, а я… обычная.

Какого чёрта я нас сравниваю?! Наверное, чтобы понять причину её беспокойства.

Пока я фотографировала мебель и вид из окна, Таня топталась на месте, то и дело выглядывая в коридор.

– Вы закончили в доме? – не выдержала она. На её переносице выступили капли пота, как прозрачные веснушки.

Пока мы шли к лестнице, за одной из дверей скрипнула половица. Там прятался хозяин дома, прислушивался к тому, что мы делаем. К тому, как я спрашивала о нём, как фотографировала его быт, его жизнь. Крошки на его столе. Вид из его окна.

Он слышал мои шаги, моё дыхание.

Тени под дверью дрогнули, раздался шорох. Я замерла, не в силах отвести взгляд.

– Осталось десять минут! – Таня ощутимо нервничала.

С трудом оторвав взгляд от двери спальни, я спустилась по лестнице и направилась к выходу.

Таня выпроводила, чуть ли не вытолкала меня из дома и загородила вход, словно боялась, что я ворвусь обратно. И только когда я углубилась в сад по тропе между стелющимся кустарником, она выдохнула с облегчением.

– Вы уедете послезавтра утром? – донеслось мне вслед.

Проигнорировав вопрос, я углубилась в сад.

Щелчок фотоаппарата, второй, третий. Галине Максимовне понравится, что сад ухоженный. Свежеокрашенный сарай в обрамлении деревьев кажется сказочной избушкой. Под навесом стол, две скамейки и мангал. Клумбы ограждены декоративным камнем.

Обернувшись, я посмотрела на дом.

За мной следили двое, он и она.

Таня стояла на крыльце, держась за дверь. Поймав мой взгляд, она скрылась в доме.

Артём стоял у окна на втором этаже. Руки скрещены на груди, лицо мрачное, угрюмое. Взгляд снайперским прицелом на мне, на каждом движении и шаге.

Как зачарованная, я навела на него объектив фотоаппарата. Он предупредил не лезть к нему, а личные фотографии наверняка попадают под определение слова «лезть», однако он не пошевелился, не отвернулся. Сила его взгляда поражала даже не расстоянии. Между нами натянулось что-то непонятное, ледяное и горячее одновременно. То ли противостояние, то ли притяжение, оба полюса в одном взгляде.

Я не могла пошевелиться. Артём порывался уйти, но тут же возвращался обратно. Его тянуло ко мне. Я знала это наверняка, как знают момент пробуждения. Как знают правду, когда произносят её вслух. Как будто сама стояла рядом с Артёмом, и его взволнованное дыхание было моим.

В кустах встрепенулась птица, и я очнулась словно от гипноза.

Палец дрогнул, соскользнул с кнопки. Я так и не сделала снимок.

Не глядя на Артёма, поспешила прочь.

***

Всему этому есть простое объяснение: недосып и стресс