Опасный пациент - Наталья Евгеньевна Шагаева

— Ясно… — выдыхаю.

Мужчины, добравшись до власти в любых её проявлениях, в конечном итоге становятся оборотнями, которые уже не умеют переключаться.

— Но чай и шоколад не будешь? — смягчается его тон, а губы выдают кривую усталую улыбку. — Тогда выброси! — теперь в его голосе провокация.

Выдыхаю. Ну, это, в конце концов, просто чай и шоколад. Ладно. Демонстративно открываю коробку, достаю конфету и откусываю кусочек.

— М-м-м, — прикрываю от удовольствия глаза. Давно не ела такого качественного и вкусного шоколада. Кажется, это было в прошлой жизни, когда Антон ещё носил маску нормального человека и ухаживал за мной.

— Рад, что тебе нравится, — улыбается пациент.

— Спасибо, — благодарю уже искренне, наслаждаясь тем, как шоколад тает на языке, на мгновение прогоняя всю горечь в моей жизни. — Конфеты прекрасны.

— Вижу, — он не сводит с меня глаз, что смущает и напрягает одновременно. — Теперь я понимаю, чем можно прорвать твою оборону, — шутит.

Я надеюсь, что шутит…

— Моя оборона… — делаю паузу, доедая конфету. — Она не против шоколада, а против того, что за ним стоит.

— И что же за ним стоит?

— Ожидания, обязательства, чувство долга с моей стороны, которое потом придётся оправдать. Пусть даже не вам, а самой себе, за то, что позволила эту маленькую слабость.

Мужчина молчит, наблюдая, как я запиваю шоколад очень вкусным чаем. Отвожу взгляд – слишком много этого мужчины в моём пространстве. Я совершаю очередную ошибку.

— Мне кажется, ты всё усложняешь, Эва. Шоколад – это просто шоколад.

— Для вас, может, да, пустяки. А в моём мире…

Хочется добавить «в моём нездоровом мире», но я сдерживаюсь.

— Что в твоём мире? — с интересом спрашивает он меня, но опять давящим голосом.

— В моём мире лучше ничего не принимать от мужчин, чтобы не было больно отдавать, — беру свой телефон, исправляя свою недавнюю ошибку. — Скажите свой номер телефона, — прошу я.

Мужчина хмыкает, не ожидая от меня такой просьбы. Но номер диктует, чисто из интереса. А я перевожу на его счёт деньги его брата и продолжаю пить чай.

Деньги мне нужны, но…

Телефон пациента звенит оповещением, он берёт его и видит возвращённый долг.

Мужчина закатывает глаза, холодно усмехаясь.

— Жёстко. Мир не всегда торгуется, Эва.

— Лукавите. Он всегда торгуется, — парирую я.

— И это верно, но не в случае слабой женщины и сильного мужчины, для которого это ничего не стоит. Деньги тебе вернутся, хотя бы как плата за мой отвратительный характер.

— Не смейте, иначе я обижусь на вас и разочаруюсь.

— Ты думаешь, мне есть дело до твоих обид и разочарований? — высокомерно спрашивает он.

— Уверена, что нет, — встаю с кресла, забираю журнал и тонометр. — Простите, Владислав Сергеевич, мне нужно работать, — сухо сообщаю и под его тяжёлым недовольным взглядом выхожу из палаты.

Меня отчего-то эмоционально расшатывает этот разговор и общество этого мужчины. Кажется, что ситуация в целом опасна для меня и повлечет за собой последствия.

Антон никогда не узнает об этом неформальном разговоре, о чае и шоколаде. Но моя нездоровая психика начинает испытывать чувство паники и вины в ожидании последствий.

***

Снега за ночь навалило столько, что я с трудом добираюсь до остановки. На дороге полная каша из грязи и снега, автобус буксует, но так и не выбирается из каши. Пассажиры, ругаясь, вываливаются на остановку в ожидании следующего автобуса. А это значит, что будет давка.

Не хочу. Я устала. Вызываю такси в приложении. Дремлю по дороге под монотонное радио в салоне. Как всегда, забегаю в магазин за продуктами, радую себя упаковкой эклеров с клубникой, съедаю один, пока поднимаюсь на свой этаж пешком, ибо лифт по-прежнему не работает.

Дом… Все мои коллеги хотят домой или дополнительный выходной. Я – никогда. Лучше бы сегодня отработать ещё и дневную смену. И я могла бы, Марина была бы рада ещё отдохнуть, но очередная смена не обрадует Антона, и начнутся допросы и подозрения.

Раздеваюсь в прихожей, замечая грязные ботинки Антона. А это значит, он дома. Что меня, естественно, не радует. Убираю ботинки мужа в сторону, прохожу в комнату, находя там Маргариту Альбертовну, которая пытается надеть на себя штаны, сидя на диване, и тихо ругается себе под нос.

У моей свекрови есть своя отдельная спальня, но она предпочитает ей не пользоваться, а только хранит там свои вещи. Она оккупировала гостиную. Здесь свекровь смотрит телевизор, принимает клиентов и тут же спит на диване, обосновывая это тем, что диван ниже по уровню и она может сама перебраться с кресла на него. Это неправда, её кровать точно такого же уровня, Антон о том позаботился. Мне уже даже не кажется, что это назло мне. Так и есть. Маргарита Альбертовна просто оккупировала всё, не оставляя мне личного пространства в доме, кроме кухни.

— Ну что встала, помоги, — раздражённо требует свекровь, шипя на меня.

Подхожу, помогаю ей натянуть чёртовы штаны, засовывая туда её парализованные ноги.

С удивлением замечаю тонус в мышцах. Может, это усталость, но мне на мгновение кажется, что она сама пошевелила ногой.

— Вы чувствуете? — поднимаю на свекровь глаза с удивлением и даже с радостью.

— Что? — делает вид, что не понимает.

— Вы только что пошевелили ногой! — массирую её мышцы. Ну есть же тонус.

— Не ори! Антоша спит, — шикает на меня. — Ничего я не чувствую. Тебе показалось.

— Да? — скептически поджимаю губы, не веря ей.

Приподнимаю свекровь, надрываясь, чтобы натянуть эти чёртовы штаны на её бёдра. Женщина набрала в весе из-за малоподвижного образа жизни. Каждое её переодевание и купание даётся мне всё сложнее и сложнее. Но я терплю, скрипя зубами. Натягиваю на неё носки. Дальше, слава богу, она одевается сама.

— Пересади меня в кресло, — требует.

— Только помогайте мне руками, я надорвусь, — злюсь от усталости.

— Да какая разница, всё равно бесплодная. Чего там беречь? — пренебрежительно фыркает.

И мне даже не обидно. Потому что я не бесплодна. С моей репродуктивной системой всё в полном порядке. Просто я пью противозачаточные таблетки, о