Хозяйка замка на скале - Анастасия Пенкина

длиннее. Мои шаги глухо отдавались в каменной тишине. Я чувствовала себя не просто голодной и уставшей. Я чувствовала себя пойманной. Впервые за все это время по спине пробежал холодок настоящего страха. Не перед Дейном, а перед этим замком, этими правилами, этой женщиной. Отсюда будет гораздо сложнее сбежать.

Слуги проводили меня, видимо, на всякий случай, чтобы я не отправилась на поиски кухни снова.

В голове все крутились слова свекрови: “Знай свое место!”

Я его еще не знала, только начинала догадываться, но мне уже это не нравилось.

Дейн забрал те жалкие монеты, что я забрала из его сейфа, отдал их не мне, а матери, как теперь сбежать с пустыми карманами? Да и куда? Как далеко до ближайшего поселения, где можно нанять экипаж?

Вопросов было много и сон не приходил до самого рассвета. Я ворочалась на чужой, жестковатой кровати, прислушиваясь к скрипам и шорохам древнего замка. Каждый звук казался зловещим, каждое дуновение ветра за окном заставляет кожу покрываться мурашками.

Возможно, дело вовсе не в страхе, а в том, что в замке было банально холодно.

Вот бы сейчас шерстяные носки натянуть! Тогда бы я точно уснула за пару минут.

Но их не было. Только чулки из грубого хлопка, которые совсем не грели.

А в голове всплывали обрывки разговора, что я невольно подслушала: «Источник угаснет…», «Наследник от Мейв…». Какая-то мрачная драконья история, в которую меня втянули, чтобы использовать и выбросить.

Мой желудок снова заурчал, напоминая о вчерашнем унижении. «Знай свое место». Место голодной, нищей и неугодной жены? Нет уж. Я это место займу только для того, чтобы с него уйти.

Когда первые лучи солнца пробились в высокое окно, я уже была на ногах. Ледяная вода помогла смыть остатки сна и притупить ярость до состояния хладнокровной решимости.

Я оделась в то же платье, в котором приехала. Для побега я выбрала самое удобное, из простой шерстяной ткани коричневого цвета, чтобы не привлекать в дороге лишнее внимание. В этом замке я тоже не собиралась кому-то нравиться.

Ровно без пятнадцати восемь я вышла из комнаты. Я шла не потому что покорилась воли леди Дракстон. Я шла на разведку. Мне нужна была еда и информация.

В коридоре я встретила одного из вчерашних слуг, невысокого и коренастого, он удивился увидев меня, но мое требование проводить исполнил.

Столовая была огромной и пустой. Длинный дубовый стол, способный уместить два десятка человек, был почти пуст. Лишь на одном конце стояли скромные приборы для леди Дракстон, а напротив для меня.

И во главе стола.

Там тоже была сервировка. Идеально расставленные хрустальные бокалы, белая фарфоровая тарелка, столовое серебро. Место явно ждало кого-то. Хозяина? Но Дейн укатил со своей рыжей обратно в столицу сразу же после разговора с матерью.

Леди Дракстон уже сидела на своем месте. Она была облачена в очередное строгое платье цвета мокрого камня.

— Агата. Как пунктуально, — произнесла она, не глядя на меня. Ее пальцы постукивали по рукояти серебряного ножа.

— Вы сказали к восьми. Я здесь, — ответила я равнодушно, останавливаясь у стола.

— Правила существуют для порядка. Ты усвоила первый урок. Молодец. Садись, завтрак сейчас подадут.

Наступила неловкая тишина, нарушаемая только тиканьем огромных часов в углу. Я чувствовала, как леди Дракстон изучает меня, внимательно, будто пытаясь обнаружить слабость. А я смотрела на пустое место во главе стола. Для кого оно? Явно не для Дейна… А его отец, по-моему, давно мертв…

На этом моменте память прежней Агаты дала сбой, она не так уж много знала о муже, точно не изучала его родословную. Этим занимался лорд Вайтфол. Но по большому счету древней фамилии было достаточно, чтобы дать согласие на брак.

Но неужели в этом огромном замке живет лишь леди Дракстон и слуги? Разве ей не одиноко? Должно быть банально скучно.

Наконец, слуга внес подносы. Передо мной поставили тарелку с овсяной кашей с крошечным подтаявшим кусочком масла. В дополнение на столе появилась корзинка с серым хлебом и бледный травяной чай, пахнущий сеном. Перед леди Дракстон появилось то же самое.

И это все? Да я меньше чем через час снова буду голодная!

Можно было к завтраку хотя бы пару яичек вареных подать? Я бы не отказалась от копченого мяса с сыром…

Видимо, экономили на всем, включая бывших невесток. Или это часть местных правил, питаться как монахи?

Я ела молча, не глядя на леди Дракстон, заставляя себя глотать безвкусную кашу. Каждая ложка давалась с трудом. Но это возвращало силы. Силы для ненависти и моего плана.

— После завтрака ты можешь прогуляться по внутреннему двору, — объявила леди Дракстон, отодвинув свою полупустую тарелку. — За пределами замка тебе делать нечего. И не опаздывай на обед. Его подадут в час.

Это не было предложением. Это был приказ. Идеально совпадающий с моими планами.

— Как скажете, — ответила я, вставая. Больше не было никакого желания давиться этой кашей.

Я вышла из столовой, чувствуя ее холодный взгляд у себя на спине. Не оглядываясь, я пересекла холл и выскользнула через тяжелую боковую дверь, ведущую во внутренний двор.

На улице пахло влажными камнями и ранней осенью. Двор был огромным, мощеным булыжником, с голыми клумбами, только кусты розовой гортензии еще не отцвели.

Высокие стены давили, создавая ощущение клетки.

Мне нужно было за пределы. Увидеть, куда можно бежать.

Заметив небольшую калитку на дальней стене, я направилась к ней. Она оказалась не заперта. Я приоткрыла, сделала шаг вперед и замерла.

От подножия скалы простирались луга, подернутые утренней дымкой тумана. А прямо внизу, у самого основания, стояла ухоженная ферма. Дымок из трубы, аккуратные загоны, подсолнухи под окнами, запах свежего сена. И молока.

В животе снова заурчало, стоило представить стакан парного молока. Да что же такое, я ведь только что завтракала!

Видимо, каша на свежем воздухе уже переварилась.

Спуск оказался более долгим, чем казалось на первый взгляд. Подъездной мост с рекой под ним остались с другой стороны замка. А здесь вниз вела накатанная телегами дорога. Она немного петляла, уходя к зеленым лугам, вскоре я оказалась на как раз у фермы.

За большим загоном, поедая зеленую лишь местами пожелтевшую к осени траву, паслись козы.

Ярость снова подступала к горлу. Легкий голод свел желудок. Я была готова наброситься