Огненная Орхидея - Наталья Сергеевна Чернышева

всё тот же. Резкий, безжалостный, манеры ни к чёрту. Но — подвинул все свои дела, чтобы помочь. Не мне, а детям. Психокинез в пять-шесть лет — слишком страшная штука, чтобы свалить её на биолабораторию, допустившую ошибку, и заявить, что это проблемы генных инженеров, как создавали, так пускай и разбираются. Нет, он вывернется наизнанку, но спасёт зато всех. Как — не знаю, полмиллиона детей всё же, не все из них на Старой Терре, не все даже в локальном пространстве Солнца.

Но он сделает это.

Поможет всем.

Профессор Малькунпор — целитель по призванию, что есть, то есть.

… волосы у него светло-коричневые, не рыжие, а коричневые именно, и глаза в тон, светло-карие, темнеют, когда он взволнован или, вот как сейчас, злится. И я бы назвала его призраком из прошлого, но не получается.

Он весь — здесь и сейчас, и всегда был таким.

— Что ты на меня так смотришь, Ане? — подозрительно спрашивает вдруг он.

Отвожу взгляд.

— Прости, задумалась. Давно тебя не видела…

Он следил за моей работой. А я за его делами — нет. После той нашей дикой ссоры я постаралась выкинуть его из головы, и мне это удалось. Долгие годы я ничего не слышала об Итане Малькунпоре. Потому что не хотела слышать, принципиально. А он прилетал на Старую Терру, вёл здесь мастер-классы.

И следил за моими достижениями!

Кажется, старотерранские целители не подозревали об истинной цели визитов на нашу ледяную планету светила паранормальной медицины с галактическим именем. И я не… Тоже не подозревала. Что он бывает здесь. Почти каждый год.

Это то, о чём я думаю, или?..

— И как, на мне с тех пор цветы распустились? — язвит он.

Глава 4

— Цветов пока не вижу, — вздыхаю я, — а вот колючки «горячего» снежного кактуса — сколько угодно. У меня сейчас встреча, прости. Деловая.

— Надолго?

— На четыре часа. Примерно.

— Хорошо. Свяжемся через четыре часа.

Он уходит, а я какое-то время смотрю в стену и не могу никак собраться.

Мне не восемнадцать. Я всё понимаю. Прелесть возраста в том, что уже нет никаких судорожных метаний молодости, всегда чётко знаешь, что ты хочешь, и, самое главное, можешь позволить себе почти всё, что хочешь.

Может, откорректировать себе гормональный фон? Для спокойствия.

* * *

Переговоры шли спокойно ровно до того момента, пока не вспомнили об «Огненной Орхидее». И разверзлись врата ада.

Пришлось обтекать. Объяснять, что пока проект не может быть представлен, поскольку идёт работа над пятой генерацией. Нет, четвёртая — всё, уже не актуальна. Будет пятая. Почему неактуальна? Потому что ведутся разработки пятой. Почему нельзя, пока ведутся разработки пятой генерации, предоставить четвёртую? В чём проблема подготовить материал? Мы заплатим!

И я объясняла. Объясняла и объясняла, пока у меня не отвалился язык, но даже с выпавшим языком я продолжала объяснять.

Идёт работа над пятой генерацией проекта «Огненная Орхидея», наберитесь терпения. Нет, четвёртая на данный момент предоставляться не будет. Ошибки? Какие ошибки? Ах, критические… ну, что вы. Никаких ошибок. Это стандартная работа биоинженерной лаборатории…

Ага, думаю. Где вы все два года назад были, когда я презентовала «Орхидею» на симпозиуме «Биоинженерия сегодня». Крутили носом. В результате мы недополучили финансирования, часть работ велась в серьёзный убыток. А с другой стороны, хорошо, что вы, друзья-партнёры, отказались тогда. Хотя бы вас сейчас на балансе нет…

С «Орхидеей», объясняла я, имеет смысл подождать два года, а пока есть другие проекты, проверенные временем и десятком-двумя генераций, извольте обратить внимание на них.

Но может быть всё-таки хотя бы нам? И нам! И мы хотим!

И на новый круг. Как же хочется резко заткнуть их всех, они же нагло и беспринципно крадут у меня сейчас моё личное время! Но не могу. Сорванных контрактов нам ещё не хватало сейчас. И так издержек до самой Луны! Если вообще не до дальней пересадочной нашего локального пространства.

Заканчивается всё подписанием контрактов на другие проекты, заявками на пятую генерацию «Орхидеи», а когда официальная часть позади, инициализируется новый круг ада.

Почему всё-таки «Огненная Орхидея» выведена из заказов, на каком основании…

Плазма, дуб или мочало, начинаем всё сначала.

— Так, господа, — Малькунпор проходит сквозь моих собеседников как нож сквозь масло. — Ваше время закончилось, началось моё.

Поднимается возмущённый гвалт, но Итан поднимает ладонь, и все потихоньку замолкают.

— Время, — он активирует голографический экран с моим расписанием, размещённым в общем доступе. — У вас было дополнительных три часа сверх заявленного. А теперь в расписании доктора Жаровой-Ламель стою я. Всем спасибо, все свободны. Пойдём, — и берёт меня под локоть.

Цепко, не вырвешься. Впрочем, вырываться мне не хочется. Позволяю себя увести.

Через два коридора и один лифт до меня доходит, что мы идёт куда-то не туда. Не в деловую часть центра точно.

— Итан, — говорю, — ты куда меня ведёшь?

— На обед, — отвечает он. — Тебе нужно поесть, Ане. Меню я уже составил.

— Какая наглость! — восхищаюсь я. — Я не голодна, во-первых, а во-вторых…

— Во-вторых, тебе надо пообедать, и ты сейчас пообедаешь, — Итан бесцеремонен, как всегда. — И не какой-нибудь ерундой вроде кофе с кофе вприкуску с кофе, а тем, что тебе врач прописал. Между прочим, один из лучших профессоров Номон-Центра. Цени.

— Погоди, а здание-то покидать зачем?

— Чтобы немного прокатиться. Сюда.

У меня нет сил сопротивляться. Не закатывать же мерзкий свинский скандал на потеху прохожим? Репутации он мне добавит… только не той, какой надо бы: в три секунды разлетится по всему жёлтому сектору информа: глядите-ка, учёные с галактическими именами, а ведут себя как звёздочки второсортных развлекалок.

— С чего ты такой добрый, Итан? — спрашиваю я. — Ведь это всё неспроста!

— Я не добрый, — сообщает он. — Я забочусь в первую очередь о себе! С тобой невозможно разговаривать, когда ты зла. А зла ты потому, что давно не ела мяса по-аркадийски в горшочке. С овощами!

Вот что тут сделаешь! Мяса по-аркадийски в горшочке я действительно не ела уже очень давно, и даже не помню, как оно выглядит. Работа кипит ежечасно и ежеминутно, не до высокой кухни!

— Не спорь. Ты выделила в своём расписании это время мне. Значит, оно моё, и я могу распоряжаться им по собственному желанию.