Особый напиток для босса - Елена Верная

Тихонько открыв дверь палаты, я вошла внутрь. Яркий свет резал глаза. В центре комнаты стояла кровать, на которой лежал Андре. Он спал, подключенный к капельнице.

Я робко подошла к нему и села в кресло у его постели. Пригляделась к его лицу. Сыпь почти исчезла, отек спал. Он выглядел умиротворенно и спокойно.

Только сейчас, когда он был так уязвим и беззащитен, я смогла по-настоящему рассмотреть его. У него были сильные, волевые черты лица, но сейчас они казались смягченными сном. Я увидела морщинки у глаз, которых раньше не замечала. Он оказался не таким уж и неприступным, каким казался сначала.

Я молча сидела и смотрела на него. В голове роились мысли, смешиваясь с чувством вины и облегчения. Мне хотелось рассказать ему правду. Признаться во всем. Но я боялась. Боялась, что он никогда меня не простит. Боялась, что он презирать меня будет.

И все же… Я должна была это сделать. Должна рассказать ему обо всем, как только он проснется. Он заслуживал знать правду. Даже если после этого он захочет меня видеть.

Глава 8.

Андрей.

Смутное сознание возвращалось ко мне, словно из долгого и мучительного забытья. Сквозь пелену боли и слабости я слышал приглушенные голоса. Женские голоса.

– …чуть богу душу не отдал…

– …если бы не невеста его, так и не спасли бы…

Какие-то обрывки фраз, не складывающиеся в общую картину. Что происходит? Где я?

Я попытался открыть глаза, но веки были словно налиты свинцом. С трудом я преодолел сопротивление, и передо мной предстала больничная палата. Белые стены, запах лекарств, капельница, мерно отсчитывающая свои капли.

Я прислушался к голосам. Медсестра, склонившись над капельницей, что-то говорила санитарке, которая убирала в палате.

– Повезло мужику, – говорила санитарка. – Такая девушка рядом. Сразу сообразила, что анафилактический шок. И скорую вовремя вызвала. Без нее бы точно коньки отбросил.

– Да уж, – согласилась медсестра. – Хорошая невеста. Заботливая. Видно, что любит.

Невеста? Какая невеста? Я попытался пошевелиться, но все тело отозвалось тупой болью. Голова раскалывалась.

Я стал лихорадочно восстанавливать события в памяти. Встреча с инвесторами, ресторан, какой-то странный привкус кофе… А потом – адская боль в животе, удушье, темнота…

А потом… Елена. Она была там. Она была моей спутницей.

И тут меня словно ударило током. Невеста! Они приняли за мою невесту Елену! И меня это почему-то взбесило. Возмутило до глубины души.

Я не помню, чтобы просил ее представляться моей невестой. Зачем она это сделала? Из жалости? Из-за чувства вины? Или у нее были какие-то другие мотивы?

Медсестра и санитарка закончили свои дела и вышли из палаты. Я услышал тихий щелчок закрывающейся двери.

Я собрал все свои силы и открыл глаза.

В этот момент в палату вошла она. Елена.

Увидев меня, она замерла на пороге, словно испуганная лань. В ее глазах застыла тревога и… надежда?

Она ахнула и бросилась ко мне.

– Андрей Сергеевич! Боже мой, как хорошо, что вы очнулись. Я так рада, что вы живы, – ее голос дрожал от волнения.

Я молча смотрел на нее. Вблизи она казалась еще моложе и… наивнее. Что ей вообще нужно от меня?

Я не ответил ни слова. Лишь пристально, хмуро и сердито смотрел на нее, пытаясь понять, что у нее на уме.

– Что-то как-то не солидно, – произнес я, стараясь говорить как можно более ровным голосом, – чтобы моя невеста называла меня по имени-отчеству. Ты же моя невеста, как-никак.

Елена сперва растерялась. Глаза забегали, щеки порозовели. Она нахохлилась, словно испуганный воробей, готовый вспорхнуть и улететь в любую секунду.

– Невеста?! – не смог я сдержать гневного восклицания. – С каких это пор?! Кто тебе дал право представляться моей невестой?!

Она опустила голову, словно провинившийся ребенок. Я ждал объяснений, но она молчала.

– Ну… – начала она тихо, запинаясь, – я просто подумала… что раз спасла вам жизнь… то автоматически получила повышение до жены, ну или хотя бы до невесты…

Ее слова прозвучали настолько нелепо и наивно, что я невольно начал смеяться. Но смех тут же оборвался, когда дверь в палату вдруг распахнулась, и в нее ворвался вихрь под именем моей тетушки, Марии Ивановны. За плечами у нее стоял врач, который, судя по выражению его лица, был весьма удивлен, увидев, что я пришел в себя.

Мария Ивановна буквально налетела на меня, осыпая поцелуями и причитаниями. Она была моей единственной семьей. Она заменила мне родителей, когда я остался сиротой. Ее забота порой казалась чрезмерной, но я знал, что она искренне любит меня и желает мне только добра.

Начался гвалт и суета. Врач, опомнившись, начал задавать мне вопросы, проверяя мое состояние. Мария Ивановна кричала на него, требуя немедленно провести полное обследование и обеспечить самый лучший уход.

В этот момент я заметил, что Елена пытается незаметно ретироваться. Она как-то съежилась в углу, словно пытаясь стать незаметной.

– Стоять! – крикнула Мария Ивановна, заметив ее попытку уйти. – А это кто еще такая? Что здесь происходит?

Елена замерла, как кролик перед удавом. Она смотрела на мою тетушку с испугом и какой-то обреченностью.

Мария Ивановна подошла к ней вплотную и грозно нависла над ней.

– Ну, рассказывай, милая, кто ты и что ты тут делаешь?

Прежде чем Елена успела что-либо ответить, встревоженный врач поспешил вмешаться.

– Эта девушка… – начал он, запинаясь, – она… она спасла Андрею Сергеевичу жизнь. Благодаря ей мы вовремя оказали помощь.

Мария Ивановна повернулась к нему, удивленно вскинув брови.

– И как же это она его спасла? Она, что, врач? Или медсестра?

Врач замялся, не зная, что ответить.

– Ну, не совсем… – пробормотал он. – Она… она представилась его… невестой.

От этой новости, брови моей тетушки поползли вверх и спрятались где-то в волосах, а она схватила Елену принялась ее обнимать. Девушка не понимала что происходит, а я с мольбой смотрел на нее. Уж не знаю, что она увидела в моем взгляде, но она еле заметно кивнула в ответ на мой молящий взгляд.

– Меня зовут Елена, – представилась моя названная невеста и мило улыбнулась тетушке.

– Какое хорошее имя, – затараторила моя родственница. - Не то, что эти Сюзанны, Снежаны, Мадлены, и Милены, – я знал, что тетя недолюбливает девушек со всеми этими именами, говоря, что это скорее