Пик сароса - Ди Темида

но его хмурый и холодный взгляд блуждает по машине. Затем по колёсам. По песку на земле. По чему угодно, но только не по мне… А блондинка рядом так и сверлит ему затылок восторженным взором преданной собачки.

Просто великолепно…

– К досмотру, – вальяжно махнув рукой, наконец отдаёт приказ Блейк, так и не посмотрев на всё ещё сидящую меня.

Обида кислотой прожигает нутро, и я поджимаю губы, вцепившись обеими руками в свой саквояж, который не стала располагать с чемоданом в багажнике. В итоге всё-таки спрыгиваю и, лишь нагнувшись поправить шнурки, наконец чувствую на себе такое желанное внимание. Он. Точно он. Смотрит, потому что всё-таки узнал?..

Но понять я ничего не успеваю. Среди мельтешащих людей в тёмной форме и в суете я теряю Блейка, который далее уходит в маленькое здание КПП. Как и теряется моё тихое «здравствуй…» Ох, наверное, выгляжу как идиотка, но даже Ричи, который совсем рядом, ничего не слышит и не замечает.

На автомате пройдя к металлоискателю, покорно раскрываю весь свой багаж, а после сама прохожу сквозь раму. Но что-то на мне заставляет её противно запищать.

– Маккензи! – с улыбкой зовёт кого-то Ричи, обходя меня. – Эй, Маккензи! Досмотри нашу прекрасную сударыню.

Он снова улыбается мне широкой улыбкой, отступая в сторону, и на его место встаёт та самая блондинка.

– Руки, – рявкает она, на что я не сразу соображаю суть команды. В голове всё ещё туман и образ уходящего Блейка. – Руки в стороны! Ноги на ширине плеч.

Миленько. Женственность точно не её конёк. Насупившись, я делаю всё, как велит Маккензи, и пока моё худое тело сотрясается от её чрезмерно старательных похлопываний по одежде, я успеваю быстро оглядеть внутреннюю территорию.

На каждом здании крупным шрифтом написаны буквы: A, B, C, D. Своеобразная нумерация. Не так много окон, и в целом всё выглядит как территория ангаров и складских помещений.

– Чисто, – будто выплёвывает Маккензи, отойдя от меня, и тем самым отрывает от созерцания.

Ну слава Богу, мучительный досмотр под всё ещё палящим, хоть и вечерним, солнцем окончен. Я, на мгновение прищурившись, смотрю на яркий оранжевый диск, приложив ладонь ко лбу козырьком.

Не ведает он силы солнца, что отнял у его бога…

Даже новая обстановка и предстоящая работа не в силах заставить меня не думать о манускрипте. Но Ричи, всё в том же задорном настроении, в следующие два часа не даёт мне выдохнуть и хоть на миг вернуться мыслями к Зевсу, Аполлону и Архимеду: проводит подробнейшую экскурсию по каждой локации. Уровень доступа моего пропуска, полученного на КПП, позволяет беспрепятственно находиться почти везде: исключение составляют административный блок A, где я, так понимаю, пребывает Мюррей, и корпус C, где размещаются военные. В первый я могу попасть в сопровождении командира приставленного отряда, во второй же сама не пойду из-за этого командира…

За жилым строением B и зданием лаборатории D как раз виднеется часть разрытого карьера, где предстоят раскопки, множество строительной техники и кое-где разбитые белые палатки. И всё тщательно охраняется солдатами, которые явно относятся к подразделениям частной армии. Навряд ли бы греческое правительство допустило американских военных к своей земле.

«Интересно… Как именно Блейк оказался здесь после Ирака?» – непрошенная мысль колет по вискам, и я морщусь, но Ричи воспринимает это иначе.

– Почти пришли, мадемуазель, – войдя в жилой блок, мы двигаемся по одному из многочисленных коридоров.

Запомнить всё не так просто, поэтому я даю себе обещание ещё раз прогуляться чуть позже одной. А следующая фраза Уолша и вовсе радует меня, обнадёживая для будущей вылазки:

– Если понадобится выехать в пригород или в Афины, можешь обратиться на КПП и получить «карету». Такси сюда не ходит. Главное всё сделать по форме, заполнив нужные документы хотя бы за час до выезда. У нас не неприступная крепость, хотя может показаться, – он улыбается, поправляя татуированной ладонью непослушные волосы назад. Затем вручает мне ещё одну карту-ключ от замка двери напротив: – Это твои покои, мадемуазель. Отдыхай. Если понадобится помощь, обращайся. Все остальные инструкции должны быть у тебя на мейле.

– О… – вдруг восклицаю я. – А как мне с тобой связаться в случае чего?

– Да, совсем забыл, – в театральном жесте хлопает себя по лбу Ричи, уже засобиравшийся уйти. – На столике ты найдёшь рацию: она твоя. По ней можно связаться и с командиром, и со мной, и с Джой.

– Джой?

– Так зовут Маккензи. Она проводила досмотр, помнишь?

– Ах да…

Такую недружелюбность вряд ли забудешь.

– Позывные я оставил тебе на листке рядом. Лучше быстро запомнить и сжечь, когда луна станет кровавой, – вдруг напустив в голос таинственности, протянул Ричи, смешно выпучив глаза. Но, заметив моё лёгкое отупение и замешательство, тут же отмахнулся: – Шучу, просто порви и выкинь. Официальные позывные тебе ни к чему, написал тебе наши вторые.

Я сдерживаю уставший смешок, когда Ричи отвешивает шутливый поклон, будто держа в руках шляпу, снятую с головы.

– Спасибо тебе. Я очень признательна, – искренне говорю, на что он отворачивается и уходит, пропевая напоследок:

– С тебя истории об Архимеде! Ужин через два часа!

***

23 августа 2014 года, около 7.30 p.m.

Зря я надеялась на свободное время вне работы на карьере, которое позволило бы больше изучить мифологические связи между Аполлоном и Зевсом. Последующие два дня я только и делала, что возвращалась по вечерам в свою уютную маленькую комнату и буквально падала лицом на кровать от усталости. Моментально отключалась, и беспокойный сон не приносил долгожданного отдыха. Сил не хватало даже на новые записи в личном дневнике… Да и что мне было туда заносить? Каждодневный труд сначала под зноем на месте раскопок, а затем над очередным фунтом грунта, который так настойчиво просил – очевидно, с подачи Мюррея – проверять начальник лаборатории? Или же то, что Блейка я видела теперь, к своему счастью и несчастью, постоянно?

Он вместе с мини-группой бойцов, состоящей из той самой атлетоподобной Маккензи и слегка загрустившего Ричи, которого я так и не удосужила своим вниманием на первом ужине, каждый день сопровождал меня и других археологов в карьер. Что он, что вечно мрачная Маккензи молчали, не окидывая меня и взглядом, и только редкая болтовня Ричи в минуты перерыва скрашивала мою каторгу. Правда, пару раз я ловила Блейка на испепеляющих взглядах в его сторону, но была слишком истощена, чтобы думать о беспочвенной ревности меня к Уолшу.

Честное слово, мы будто искали Эльдорадо, по преданию весь состоящий из золота или пытались откопать