Афера - Кристина Лин

Из горла вырывается стон, толи от страха, толи от возбуждения. Он ослабляет хватку, проводит большим пальцем по нежной коже. Наклоняется и всасывает губами мой сосок, заставляя вскрикнуть и выгнуться ему навстречу. Жар расползается по телу, отключая страх и здравый смысл. Рукой он ласкает второй сосок, сжимая тугую горошину пальцами. Проводи рукой по разгоряченной коже, обхватывает ладонью бедро и с силой сжимает. Не сдерживая себя, я постанываю от его ласк, выгибаясь всем телом и забывая о том, что у меня обездвижены руки. Граница между страхом и возбуждением стирается, кажется, что все неважно, кроме этих рук и губ на моем теле.

Мужчина рукой раздвигает мне ноги, касаясь влажных складок, проводит по ним рукой. Не в силах сдержать стон, я ерзаю по покрывалу попой, пытаясь приноровиться к его прикосновениям. А, когда он вводит внутрь сразу два пальца, замираю, шумно выдыхая. Он начинает двигать пальцами, а я полностью теряю над собой контроль, отдаваясь ощущениям, которые нарастают снежным комом, собираясь внизу живота, разрываются на тысячи осколков, рассыпаясь по телу. Прихожу в себя, услышав свой хриплый стон. Подтягиваю руки, которые он больше не держит к груди, обхватывая ладонью упругое полушарие и сжимаю сосок пальцами.

— Блть, — слышу его хриплое. А потом шуршит одежда и он, резко входит в меня одним толчком сразу до упора, заставляя меня вскрикнуть в ответ на его рычание.

Обхватываю его плечи руками, притягивая к себе мужчину. Он начинает двигаться, быстро наращивая темп и выбивая из горла глухие стоны. Сознание угасает, оставляя только эмоции, эти ощущения и толчки, которые сводят с ума. До боли сладкие. Второй оргазм накрывает одновременно с его глухим рычанием, заставляет выгнуться в спине и прижаться к нему всем телом.

— Я знаю, что ты пьешь таблетки, — шепчет он глухо, первым приходя в себя. А я только сейчас понимаю, что мы не предохранялись. Конечно, он мог увидеть начатый блистер с противозачаточными в ванной. Мне не нужны неожиданности в довесок к гонорару после того, как задание будет выполнено.

Медленно сознание возвращается. И я с ужасом понимаю, что еще ни с одним мужчиной мне не было так хорошо в постели. Он с каким-то неверием смотрит в мои глаза, будто над чем-то раздумывая. А потом обнимает, притягивая к себе и целуя в шею.

Глава 6

Гордеев ушел. Как-то излишне поспешно. Будто сбегал от меня. Я наблюдала за тем, как он быстро одевается и выходит из квартиры, и не могла понять, чем оттолкнула его. Ведь я чувствовала, как хорошо ему было со мной. Что тогда не так?

До утра не могу сомкнуть глаз. Обычно я стараюсь не сближаться с объектом, ведь заранее знаю, что наши отношения обречены. Как только миссия моя будет окончена, я исчезну из его жизни. Но сегодня произошло что-то из ряда вон выходящее. И, снова вспомнив его поцелуй, я провела подушечками пальцев по губам, ощущая дрожь в теле.

Вот, что не так — мне было не просто хорошо, а неприлично хорошо. Так, как не бывает просто. И уж точно так, как нельзя. Непростительная слабость. Такого непрофессионализма я не могу себе позволить. Нельзя допустить, чтобы мои чувства помешали мне выполнить задание.

Промаявшись без сна всю ночь, к утру решила, что я все смогу. И, конечно, я не стану отказываться от задания. Ведь вопрос только в том, чтобы держать свои эмоции под контролем. Мне нельзя к нему привязываться, и я не стану этого делать. Уверена, что уже при следующей встрече я смогу взять свои чувства под контроль.

Конечно, смогу, ведь я — профессионал. Поэтому мое ремесло так щедро оплачивается.

К обеду я окончательно уговорила себя, что ничего особенного не случилось. У меня и раньше случались романтические отношения с объектом. Все, что угодно для достижения цели. Вернее, это они думали, что у нас отношения, а я хорошо понимала, зачем мне это нужно. Ничего ведь нет страшного в том, что в этот раз все произошло гораздо быстрее, чем обычно. Наверное, так даже лучше. Ведь так он раньше доверится мне, а я не упущу свой шанс добыть нужную информацию.

Вооружившись кофе, я жду звонка Гордеева. Но тот не звонит.

Ни одного звонка. Ни одного смс. Ничего за весь день.

Утром следующего дня мне стало казаться, что он теперь и не позвонит. Какое-то интуитивное предчувствие, которое безошибочно говорит женщине о том, что мужик решил ее кинуть. Противное такое ощущение. Непривычное. Ведь обычно это я — та, которая бросает партнера первой.

К вечеру я стала нервно отбивать дробь пальцами по столу, тупо глядя в экран телефона.

Позвонить первой или нет?

Чувствую себя, как малолетка после первого свидания. Будто у меня нет за спиной большого опыта отношений с мужчинами.

А он тоже хорош! Мог бы хоть смс написать — рука не отвалится!

Всю дорогу из офиса домой я ругаю себя, на чем свет стоит. А, когда останавливаюсь возле подъезда, мое терпение окончательно взрывается. Еще раз смотрю на экран мобильного без пропущенных звонков и смс. Раздраженно выдыхаю и жму на газ, выезжая со двора.

Кинуть меня решил? Хрен ему!

Набираю скорость, выруливая на трассу. И довольно быстро добираюсь до кованных ворот.

Останавливаюсь перед въездом, не в силах придумать, что скажу ему. А вдруг, ему пришлось срочно уехать и теперь его нет дома? Или просто замотался на работе? А тут я примчалась, как истеричка какая-то.

Не успеваю придумать внятный повод, как ворота открываются, пропуская меня во двор.

Выхожу из машины и иду мимо статуи богини Персефоны, прямо к двери. Поднимаюсь на крыльцо, захожу в дом. Тут тихо и, кажется, пусто.

Неуверенно иду через, уже знакомый мне, холл. Сейчас он выглядит не таким загадочным, как в прошлый раз. Наверное, из-за света заходящего солнца, которое пробивается сквозь стеклянный потолок.

Я захожу в гостиную, в которой мы были в первую нашу встречу. Гордеев стоит лицом к окну, смотрит во двор. Неуверенно подхожу к нему. Он не оборачивается, словно не знает, что я здесь.

— Зачем ты пришла? — Спрашивает он сухо, не поворачивая головы.

— Соскучилась, — выдыхаю, обнимая его сзади и прижимаясь к спине телом.

Он поворачивается ко мне лицом, подхватывает пальцами мой подбородок, заставляя запрокинуть голову, всматривается в глаза. В его синих омутах неверие и холод.

— Лучше уходи. — От его ледяного тона мне почти физически больно.

— Я не уйду, — отвечаю упрямо.

Он