(не) фиктивная жена офицера - Анна Арно

Он не уехал. И это самое главное.

Теперь надо просто не раздражать его еще сильнее, пока мы не закрепим нашу сделку официально. А потом я исчезну с глаз долой и не придется больше чувствовать себя глупым ребенком в его присутствии.

— Нашел! — выкрикивает один из полицейских, вынуждая меня вздрогнуть.

Алексей Михалыч кажется даже это замечает и бросает на меня неодобрительный взгляд:

— Боюсь прежде, чем ехать в ЗАГС, нам придется наведаться еще в одно место...

Глава 5. Марьяна

Машина тормозит у какой-то неоновой вывески, но из-за слез я совсем не могу разглядеть где мы.

Сама не понимаю что со мной происходит. Я даже на похоронах родителей ни одной слезинки не проронила. Не до того было. Да и Софку пугать не хотела. А теперь, как назло, прорвало будто.

Словно Влад со своим предательством стал для меня последней каплей. Графин переполнился. И нервы не выдержали.

— Что купить, Алексей Михалыч? – подает голос водитель.

Купить? Очевидно мы в какой-то магазин приехали. И от того я еще сильнее нервничаю.

Я-то надеялась, что он поспешит наконец в ЗАГС, пока я не передумала, не сдрейфила.

Или пока он сам не решил, что я ему больше проблем, чем пользы доставляю.

Но он явно не торопится:

— Сиди, я сам схожу, — раздраженно отвечает отец Влада, и выходит из машины.

Усилим воли пытаюсь заставить себя успокоиться, пока он не вернулся. Он ведь запретил мне плакать. А я… как дура…

Всхлипываю снова. Теперь из-за собственной тупости. На кону ведь судьба моей Софки, а я веду себя как ребенок бестолковый, и не могу просто взять себя в руки. Будто истерика какая-то накрыла и все тут, хоть режь меня — хуже не станет.

Я ведь так старалась держаться. Мне правда некогда раскисать. Сначала сестру забрать бы. Я ведь теперь «за старшую». Взрослая. И жалеть меня некому, а значит и выть неча.

Однако это все совсем не помогает. Я себя и по-хорошему уговариваю успокоиться, и злюсь даже на саму себя, но слезы только сильнее льются. И все, что я могу сделать это хотя бы не всхлипывать слишком громко, и надеяться, что в машине достаточно темно, чтобы никто не заметил мою неуместную истерику.

Вздрагиваю, когда дверь с моей стороны открывается, освещая салон непрошенным светом.

Алексей Михалыч нависает прямо надо мной, хмуро оценивая мой внешний вид. Вздыхает явно недовольный увиденным:

— Так сильно болит что ли? — ворчит.

— К-кто? — непонимающе хлопаю влажными ресницами, боясь, что он собирается попросту выкинуть меня из машины за нарушение его запрета.

— Голова твоя бестолковая, — злится почему-то. — Ты за паспортом прям лицом в кусты ныряла что ли? Почему вся исцарапанная?

Таращусь на него, будто не сразу понимая о чем он говорит. Но затем:

— Ой, — принимаюсь ощупывать себя, — а я и не заметила…

Алексей Михалыч ловит мои запястья:

— Куда грязными руками? — цедит строго, и кладет мне на колени небольшой пакетик, судя по надписи явно из аптеки. — Сюда иди…

Он тянет меня за подбородок, вынуждая поднять лицо ему навстречу.

И почему-то так и замирает на несколько секунд, привычно хмуро изучая меня.

Глаза у него даже в полумраке льдисто-колючие. Будто он меня на дух не переваривает, но все же зачем-то помогает.

Даже вот… в аптеку сходил. Почему-то.

И так глупо, что меня это смущает. Может он вовсе не из-за меня здесь остановился? Может ему еще что-то нужно было. Например эти… контрацептивы.

Его ведь барышня дома ждет. А он тут на меня время тратит. Даже неудобно как-то.

И почему-то дико бесит…

— Мы м-можем ехать? — нарушаю я затянувшееся молчание.

Алексей Михалыч наконец отводит свой тяжелый взгляд. Слегка отстраняется, прочищает горло, и достает из пакетика на моих коленях влажные салфетки:

— Сейчас поедем, — сухо отвечает он, протирая руки. — Обработаю твои раны и в путь.

Я на секунду дар речи теряю.

Значит он все же из-за меня сюда заехал?

Чего это он? Я и правда так плохо выгляжу?

— Не стоило тратить время, — пытаюсь протестовать. — Не думаю, что там что-то серьезное. Я бы разобралась после…

— Ничего серьезного, это если вовремя обеззаразить. А если попадет грязь… — он довольно жестко держит мой подбородок, не позволяя мне увернуться, и достает из пакетика маркер-зеленку, явно собираясь разукрасить ею мое лицо.

У меня глаза на лоб…

Дергаюсь, чтобы вырваться, но он перехватывает меня за затылок и подвигает еще ближе к себе:

— Я все сказал, Марьяна, — отрезает он, — никуда не поедем, пока не обработаю.

— Да я же буду похожа на Франкенштейна! — протестую я. — Как мне прикажете жить с зеленым лицом?

— О своем внешнем виде стоило беспокоиться до того, как решила в кусты с головой нырять. Теперь уже поздно, — отрезает он, дергая меня за затылок к себе. — А теперь просто посиди