Мажор. Он меня погубит - Ксения Рокс

А я, блядь, теперь вынужден её носить, как последнюю принцессу.

Сам, мать его, Анохин Антон! Хрен бы кто поверил!

Скрепя зубами, несу ее вдоль леса.

Она, зараза, даже не сопротивляется, просто выдыхает, прижимается к груди.

Фу. Мерзко. Отвратительно.

Пахнет чем-то дешёвым. Кожа холодная, но всё равно чувствую, как липнет ко мне.

Так и хочется оттолкнуть.

Дожился, бля, Тоха несёт на руках хромую нищую.

Стыд и позор.

Если пацаны узнают — засмеют до конца учебы, сука.

Смотрю по сторонам — где эти придурки?

Паха, Вадя…

Разбрелись, как дети малые. Надо тачку искать, спина гудит уже. Лёгкая вроде, но держать неудобно.

— Паха! Вадя! Где вы, бля?! — ору, чувствуя, как злость пробивает крышу.

И в этот момент слышу рев мотора, потом фары режут темноту.

Ну хоть это, мать его, вовремя.

Девчонка молчит, дышит часто. Может, боится? Или просто больно ей.

Да и хер с ней, главное, чтоб не вякала.

— Довезём до общаги, дальше сама. Усекла? — рычу прямо ей в ухо.

— Усекла, — отвечает фырком.

Вот же дрянь. Ни рожи, ни кожи, а туда же — дерзит.

Из машины выходят пацаны.

Паха сразу лыбу во всю харю.

— Воу-воу, это чё за романтик у нас, а? Вадь, глянь, нежность какая!

— Закрой пасть, — огрызаюсь холодно.

Сразу сбавляют обороты, знают, что если пересекут грань, прилетит.

— Так чё случилось-то? — интересуется Вадик уже осторожнее.

— С ногой чё-то. Идти не может. Довезём до общаги и всё, — говорю коротко. Без деталей.

Паха хмыкает:

— Я ж говорил, что она провалит. Даже и десяти метров не пройдёт.

— Нет! — злобно выстреливает девчонка. — Это было нечестное испытание!

Я закатываю глаза.

Вот же… Никак не заткнётся.

Сжимаю зубы:

— Завтра будет новое, — выдаю холодно, будто приговор объявляю.

Пацаны переглядываются, ухмыляются. Уже видно, что начали придумывать, чем её добить.

Я же кладу девчонку на заднее сиденье. Быстро, как мешок.

Она взвизгивает:

— Ай! Осторожнее!

— Скажи спасибо, что вообще в такой тачке оказалась, — рычу, садясь рядом.

Паха за руль, Вадя спереди, мы трогаемся.

Фары бьют по мокрому асфальту, капли на стекле играют от света.

Она сидит, прижавшись к двери, глаза упрямо вперёд.

— О да, всю жизнь об этом мечтала, — фыркает она.

Я поворачиваюсь, смотрю.

Вот же упрямая дрянь. Думал, удавить её не составит труда. Но она, сучка, нашла способ выкрутиться. Ничего, это ещё далеко не все. Пусть не расслабляется.

Молчу, пока доезжаем. Через пару минут тормозим у общаги.

— Приплыли, — бросаю я, открывая дверь с её стороны.

Поворачиваюсь к ней:

— Следующее задание получишь завтра.

Она вскидывает глаза, и такой взгляд метает, будто нож кинула.

Ухмыляюсь, показываю рукой, мол, вали быстрее. Она уходит, ещё и дверью нарочно громко хлопает.

Ковыляет кое-как, но голову держит высоко. Затем скрывается за дверью.

Пацаны сразу поражают громким ржанием.

— Тох, так это чего щас было? Тебе, типа, дефектные стали нравиться, да? — прыскает Паха. — Запал на походочку от бедра?

Оба давятся смехом.

— Хорош пиздеть, — рявкаю в ответ.

Звук выходит такой, что тишина падает мгновенно.

Я разворачиваюсь.

— Девица, бля, на ветку залезла. Сидела там, думала, что умнее всех нас. Чуть не упала! Я поймал, иначе все кости бы себе переломала. Вас звал! Где вы шлялись, сука?

Паха опускает глаза, мнётся.

— Мы искали ее с другой стороны…

— Искали! Ага. А я за ней гонялся.

Она ноет, что идти не может, потом полицией грозить начала.

Если батя узнает, что случится ещё один приход — мне конец. Так что мне пришлось нести эту клушу, ясно?

Смотрят оба с интересом:

— А если у неё реально с ногой хреново?

Я выдыхаю, смотрю вперёд, на дорогу, куда светят фары.

— Значит, сделаю так, что не будет! Поняли?

Тишина. Только мотор урчит.

Паха кивает.

— Окей, босс.

Я откидываюсь назад. Сука. Хреновая ночь.

Почему-то в голове всё время эта девка маячит.

Ни рожи, ни кожи, но взгляд её… Такой, будто едва подняла подбородок и уже плюнула мне в душу.

Отгоняю мысли. Надо придумать новое испытание. Такое, чтоб запомнила на всю жизнь.

Тоха не проигрывает. Никогда.

Глава 9

Рита

Крадусь в общежитие, стараясь не реагировать на боль и не издавать ни звука. На улице давно ночь, коридор почти тёмный, только дежурная лампа над лестницей подмигивает тусклым светом. Скрип пола под ногами звучит для меня громче собственного дыхания. Не хочу разбудить Юлю, да и столько же не хочется, чтобы она увидела меня в таком виде.

Держусь за стену, чтобы добраться до комнаты. Каждый шаг отдает болью в ногу, будто кто-то вбивает гвозди прямо в кожу. Достаю ключ, отворяю дверь, тихо протискиваюсь внутрь и сразу закрываюсь, будто бы за мной кто-то гонится.

Юля спит, укрывшись одеялом с головой. Её мерное дыхание заполняет тишину. Мне бы сейчас её спокойствие…

Нога гудит, пульсирует от щиколотки до бедра. Я оседаю на кровать, скидываю кроссовки и падаю спиной на подушку. Перед глазами опять мелькает лес — тёмный, густой и влажный. Шорох веток, хруст моих же шагов. А потом — Тоха. Антон. Его красноречивое «ещё одно задание» звучит в ушах, будто он стоит рядом.

Ну и гад же он! Улыбка враз превращается в гримасу злости. Ещё одно задание, говоришь? Да хоть десять! Я не сдамся. Не дождётся.

Всё тело дрожит от усталости, веки тяжелеют, но заснуть не могу. Нога тянет, будто внутри огонь. Я ворочаюсь, кусаю губы. За окном медленно гаснут фонари, где-то за стеной раздаётся храп соседей.

И только под утро я вырубаюсь, но ненадолго.

Просыпаюсь уже от будильника. Глаза слипаются, на телефоне семь утра. И в ту же секунду понимаю: сегодня первое сентября. Торжественное открытие учебного года. А я выгляжу, мягко говоря, не как примерная студентка.

Поднимаюсь, морщусь от боли в ноге. Она распухшая, но уже не такая страшная, как ночью. Главное, что передвигаться могу, пусть и прихрамывая.

Юля просыпается и сразу на меня смотрит. Даже не спрашивает. Наверное, по моему лицу всё ясно.

— Ты как? — тихо произносит она.

— Нормально, — бурчу, вытаскивая белую блузку из шкафа.

— Только не падай духом, ладно? — она садится на кровати, зевает. — Поверь, на следующий год для этой троицы появится новая жертва. Отстанут. У меня в первый год тоже было почти то же самое.

Я киваю, благодарно ей улыбаюсь.

— Спасибо.

Привожу себя в порядок. Волосы распускаю, слегка подкручиваю, хочу