Позывной Омут. Чужая игрушка - Анна Королева

— Как забыть-то? Я в детстве заболел жутко, пневмония, плеврит, еле откачали. В больнице месяца два валялся. Ко мне приходила она и Димона брала под свою ответственность. Ты наверняка знаешь, что это такое когда сироты в больницу попадают. Смотришь как за другими детьми мамы ухаживают, другие родственники приходят, а ты лежишь один, никому не нужный.

Кирилл делает паузу и я вздыхаю:

— Да.

— Но ко мне всё же приходили. Я был не совсем один. Но такой слабый, что когда выписали я толком стоять на ногах не мог. Татьяна Ивановна меня и выходила, сидела всякие книги читала, — он снова улыбается. — Про героев и их подвиги. Можно ли такое забыть?

— Конечно нет, — я качаю головой. — В моей жизни, к сожалению ничего подобного не было. Да, был брат. И он помогал мне, заботился, до тех пор пока не подсел на запрещенку. А теперь я даже не знаю, что с ним. Виделась почти пять лет назад.

— Вряд ли что-то хорошее. Если плотно сидел на наркоте, то скорее всего или в тюрьме или уже умер, — в своей фирменной манере “утешает” Кирилл.

— Спасибо, умеешь успокоить, — я фыркаю.

— И не думал успокаивать, — Кирилл пожимает плечами. — Я сказал правду, только и всего.

— Иногда человек её знает и сам, но подбадривание вроде — “а может все не так уж и плохо”, может хоть немного поднять дух. Попробуй, у тебя получится.

Кирилл хмыкает:

— Возможно в другой раз

Ну, да. Кто бы сомневался.

Приехав, Кирилл берет на руки всё ещё спящего Артема и заносит его в квартиру.

— Вот, сюда клади, — указываю я на кровать, попутно разувая малыша.

Оставив его на кровати мы располагаемся в гостиной и по совместительству моей спальни.

— Спасибо, что съездила со мной. — Кирилл делает глоток принесенного ему кофе. — Вы с Артемом понравились Татьяне Ивановне.

— Она нам тоже, — я улыбаюсь, но тут же хмурюсь. — А теперь по тому заданию.

— Да…, — Кирилл отставляет чашку. — Это будет через день. Главное помни — бояться нечего. Рядом будет группа захвата. Просто зайдешь, посмотришь есть ли человек и выйдешь.

— А если не знаю… меня поймают? — Я поеживаюсь.

— Тогда не геройствуй. Делай все что они скажут и помни — тебе будет отведено двадцать минут. Если за это время ты не появишься, мы все равно заходим, — Кирилл впервые смотрит на меня мягко и успокаивающе. — Марго, с тобой ничего не случится там. Я обещаю. Это именно способ, чтоб потом спрятать тебя от Сабурова.

Я невольно вздрагиваю от этой фамилии.

— Да, я понимаю. И спасибо, — кладу ладонь Кириллу на плечо.

Он скользит взглядом по моей руке и останавливается на губах:

— Благодарить пока не за что, но если хочешь это можно сделать по другому. Иди сюда, — широкая ладонь ложится мне на талию, уверенно притягивая к себе.

Это настолько неожиданно, что я невольно замираю, но когда его губы почти касаются моих, я резко отклоняюсь назад.

— Нет, Кирилл. Это не нужно не мне, не тебе. Сам же говорил про отношения.

— А причем здесь отношения? — Кирилл изгибает бровь. — Они и правда не нужны. А хороший секс никому никогда не вредил.

— Спасибо за откровенность, — я сердито отодвигаюсь. — Но мне такое не интересно.

— Как знаешь, — Кирилл пожимает плечами.

Допив кофе, он прощается и бросив:

— Я позвоню, — выходит.

А у меня предательски тяжелеет низ живота. А талия так и пульсирует теплом на том месте, где её касался Кирилл.

Блин, вот что значит мужчины пять лет не было.

Одно касание, а я уже возбудилась как мартовская кошка.

Может зря включила недотрогу?

Чтоб немного успокоиться я убираю со стола, потом бужу Артема чтоб выкупать и когда переодеваю его в пижаму, в дверь раздается звонок.

— Дядя Кирилл? — Оживляется Артем.

— Не знаю, скорее всего.

Я подхожу к двери, но выглянув в глазок, никого не вижу.

Странно.

Открываю дверь и из-за угла резко выходит бритоголовый здоровяк.

Пискнув, я резко подаюсь назад, пытаясь закрыть дверь, но мужик успевает перехватить ее и тянет на себя с такой силой, что я едва не вылетаю вперед.

— Я же просил осторожнее с ней, — раздается до дрожи знакомый голос и со стороны лифта неторопливо выходит Александр Сабуров.

Глава 13 — Его злость

У меня внутри всё обрывается, а глаза наполняются слезами.

— Нет…

— Да, малышка, — серые глаза смотрят щурятся в хищной ухмылке. — Ты правда думала, что получится от меня прятаться вечно?

— И получилось бы. Наша встреча была была роковой случайностью.

— Ну, женщины часто верят в судьбу, — хмыкает Александр. — Так что смирись, это она и есть.

После чего его глаза темнеют.

— Ты б знала как за тобой соскучился, как искал.

Сабуров одним движением вжимает меня в стену, в коридоре:

— Глупая девочка, — на шею ложится властный тяжелый поцелуй, а сознание обволакивает знакомый аромат исходящий от него — кипарис, черный перец, мандарин.

Алекс себе не изменяет. Если выбрал, то остается с этим до конца.

— Убежала. Зачем? Разве я обижал? Наоборот, выполнял все капризы.

Он ставит колено мне между ног, так что самая твердая часть упирается мне в пах и настойчиво нажимает на мои бедра, ведя их вперед-назад.

Против воли я чувствую как трусики начинают мокреть и закусываю губу, чтобы как-то сдержать стон.

— Алекс, подожди…, — я говорю с паузами, пытаясь совладать с собой, пока его пальцы безжалостно изучают мою грудь под футболкой. — Не надо… ты не понимаешь…

— Нет, это ты не понимаешь, — рычит он. — Я искал тебя все эти гребаных пять лет. Первые дни чуть не сдурел, пока пытался найти тебя. Думал с тобой что-то случилось. Едва не прибил твоего братца наркомана, боясь что он снова с тобой; что-то сделал. Перевернул всю Москву и область. А потом узнал, что ты просто уехала. Плохая девочка. Очень плохая. И сейчас ты у меня за всё отработаешь. Не слезу с тебя сутки, — снова беспорядочные властные поцелуи. — Потому что соскучился. Потому что дурею от тебя.

Я с трудом размыкаю глаза, и срывающимся шепотом снова прошу:

— Алекс, нельзя. Ты не понимаешь…

— Мам! — Доносится испуганный голос Тёмы из спальни. — Мама, кто там пришел?!

Александр резко подается назад, а скулы напрягаются до такой степени, что кажется, вот-вот порвут кожу.

— Мама? — Переспрашивает он. — Рита, у тебя ребенок?

Глава 14 — Спор

Сердце замирает второй раз за вечер. Это худшее, что могло произойти. То, что я так