Измена. Доверие (не) вернуть - София Брайт

Вернулась на кухню, высыпав все содержимое сумки на стол. И, отыскав смартфон, зашла в чертову соцсеть, сразу же открывая страницу Вики — “просто коллеги”, и на пару мгновений зависла, увидев новый пост. Мне больше не требовались объяснения. Одной фотографией Вика объяснила все за него.

— Разве вот так ведут себя с просто коллегами женатые мужчины? — проговорила безжизненным голосом, положив телефон перед ним.

Глава 9

— Что за?.. — Тимур смотрел на изображение, и его брови все сильнее сходились на переносице. — Что?.. — выглядел он так, будто не верил глазам.

— Только не надо делать вид, будто удивлен и это не ты вовсе? — усмехнулась, чувствуя, как все стремительнее разочаровываюсь в муже.

Все эти нелепые объяснения совсем не в его духе. И тот Тимур, которого я знала со школы, посмеялся бы, назвав их жалким блеянием. Он же презирал лжецов и ходоков! А теперь встал в один ряд с ними, и это вместо того, чтобы уйти достойно.

— Нет, Дань… Это я, но я не понимаю… — его глаза бегали по изображению, словно стараясь отыскать в нем что-то.

— Прекрати, Тим! Просто прекрати! Ты в одной постели с другой женщиной. Без одежды! И ты говоришь, что не понимаешь!

— Даш, знаю, что это звучит по-идиотски, но я правда не понимаю, как это вышло, — посмотрел на меня, тяжело сглатывая.

И он действительно казался растерянным и шокированным. И это либо хорошая актерская игра, либо… Нет! Других “либо” тут не могло быть.

— Ты не понимаешь? — горько усмехнулась. — Хотя тут она даже не скрывает твоего лица. Да и к чему? Карты вскрыты, и дура жена в курсе того, что муж-кобель залез на другую суку. А что скажешь про другие фото?

— Какие другие? — схватил гаджет и зашел в аккаунт своего делового партнера.

— Тут она еще берегла твой моральный облик, не показывала лицо, — меня снова начало потряхивать при мысли о том, какой слепой я была.

— Черт! — нахмурившись, всматривался в фотографии.

— Серьезно, Тимур! Не притворяйся, будто не видел профиль своего бизнес-партнера.

— Я? — поднял взор ко мне.

— Ну не я же! — нервно рассмеялась. — Это просто бред какой-то, — помотала головой.

— Даш, я видел эти фото… Да. Но я не воспринимал их как нечто плохое… Вика, она же знала, что я люблю тебя. И мне казалось, эти крохи для нее как утешение.

С каждым его новым словом мне становилось хуже. Хотелось заткнуть уши и не слышать этого бреда.

— У нас правда ничего не было, Даш. Я тебе не изменял!

— Тим, ты дурак? — смотрела на него во все глаза и не знала, то ли плакать, то ли смеяться. Кто вообще этот человек, что стоял передо мной?

— Вы были в одной постели! Ты ходишь у нее дома без одежды! Обращаешься к ней так, будто у вас длительные отношения! Даешь карт-бланш на публикацию провокационных фото, где она свободно тебя трогает и пишет любовные послания! Она прекрасно знала, что делала! И никакие это не крохи! Она планомерно захватывала тебя. Уводила из семьи.

— Она не такая…

— А какая она?! — закричала я. — Добрая и порядочная, страдающая от неразделенной любви?

— Да, — плотно сжал челюсти муж. — И она не хотела влезать между нами.

— Ты еще больший идиот и слепец, чем я думала!

— Даш, но я сразу обозначил то, что я люблю тебя и предавать не буду.

— Прекрати унижать меня своей ложью! Прекрати!

— Малыш, я правда люблю тебя… — смотрел на меня муж, но мне было сложно встретиться с ним взглядом.

Я больше не видела его из-за пелены застилавших глаза слез. В горле встал ком, и сперло дыхание от осознания, что это точка. Между нами все безвозвратно разрушено

— Тим, — после паузы нашла в себе силы заговорить, — а теперь посмотри на ситуацию моими глазами, — сделала глубокий вздох. — Как бы ты отреагировал, если бы застал меня в доме коллеги в одной юбке и бюстгальтере, а потом нашел на его странице в соцсети фотографии, где его рука лежит у меня на бедре, его подбородок — на моем плече, и, как вишенка на торте, фото, где мы с ним лежим в одной постели, моя голова — у него на плече, а из одежды — только простыня, прикрывающая соски? — сморгнула слезы, не собираясь доставлять ему удовольствие видеть, как я плачу. — А под фотографией подпись: “Моя”.

Встретилась с темным взглядом мужа, лицо которого с каждым мгновением становилось все мрачнее.

— Ответ очевиден, — снова заговорила, отворачиваясь от Тимура и дрожащими руками наливая в чашку заварку.

— Даш! — услышала тихие шаги. — Я не собирался предавать тебя.

— Хватит, Тим. Все уже сделано, — разбавила коричнево-оранжевую жидкость кипятком.

— Нет! — подошел он сзади, обнимая меня за плечи и прижимаясь всем телом. — Ничего не сделано! Я обещаю, что обозначу границы в деловых отношениях с Викой…

— Тимур, остановись! — со звоном поставила чашку на стол, так что янтарная жидкость расплескалась по мраморной столешнице. — Нельзя отмотать назад то, что уже сделано. Слишком поздно! — боялась повернуться к нему лицом и ослабнуть.

А он вжимал меня в свое твердое тело, зарываясь лицом в мои волосы, и оглаживал руки, плечи, спустился к животу, поднимаясь ладонями вверх, к груди. Его прикосновения обжигали. Я слышала, как участилось его дыхание, чувствовала, как росло его возбуждение, но меня трясло от омерзения.

— Прекрати! — резко обернулась, отталкивая его от себя и отскакивая в сторону. — Все кончено, Тим. Я подаю на развод!

— Даш, ты просто не в себе. Тебе нужно остыть. А мне больше уделять тебе времени, — наступал на меня, снова пытаясь заключить в объятия.

— Нет! — уперлась ладонями ему в грудь. — Нет, Тимур! Все! Очнись! Не сработают привычные приемы в этот раз.

Но он по-прежнему пытался побороть мое сопротивление, притянуть к себе, поцеловать и заставить забыть обо всем, содрогаться под ним в наслаждении.

— Дашка, Дань, — схватил меня за кисти, прижимая их к моим бедрам по бокам и не позволяя дать отпор. — Любимая моя, — пытался поймать губы, но я уворачивалась, и он мазал губами по подбородку, виску, скуле.

— Нет, Тимур! Нет, — извивалась, стараясь вырваться из его объятий. — Ты мне противен! Твои поцелуи мне противны! — выплюнула, зажмурившись в отвращении. — Меня сейчас вырвет!

— Что? — замер Бакиров, испепеляя меня тяжелым взглядом.

— Мне противен ты, твои прикосновения, а поцелуи вызывают тошноту! — отчетливо проговорила, глядя ему в глаза.

Увидела, как раздуваются