Игрушка на троих - Алика Бауэр

знаю, что произошло у них с твоим отцом, но, после твоего восемнадцатилетия они крупно поругались. Сергей так и не назвал причину, но судя по обрывкам фраз, что я слышала, это было связано с тобой.

Сердце пропускает удар.

Неужели отец видел нас тогда? Или заметил наши недвусмысленные взгляды?

О том, что именно слышала мама, спросить язык не поворачивается.

— Думаю, что ты что-то не так поняла, — тяну, снова улыбаясь.

— Кристина, — твердо говорит она, глядя прямо на меня. — Я просто прошу, чтобы ты была аккуратнее с этим человеком.

— Конечно, мама, — я нервно сглатываю, чувствуя, как уши начинают гореть от вранья. — А тебе не стоит волноваться. Я могу за себя постоять. Теперь главное твоё здоровье.

Я обнимаю маму так крепко, насколько могу. И почти не дышу, когда по щекам начинают течь дорожки слез. Один мой всхлип может заставить маму передумать, и та никуда не полетит.

В это время объявляют посадку на самолет.

Перед глазами плотная пелена. Зажмуриваюсь и чувствую, как на тыльную сторону ладони падают мокрые градинки.

— Нам пора, — шепчу практически одними губами, не в силах отпустить маму.

* * *

Не хочу идти домой. Там никто не ждет. Разве только что большая красная прямоугольная коробка с бантом.

Я оставила ее с утра на кровати. И по возвращению в квартиру еще целый час обхожу ее стороной, как будто там нечто взрывоопасное.

Наверняка, это от Дмитрия. Он не звонит и не пишет мне с момента подписания контракта. Не ждет же он, что я сама напрошусь на его извращенную вечеринку с ним и его друзьями?

Обнимаю себя за плечи и подхожу к подарочной коробке. Собственное же любопытство берет вверх.

Я медленно открываю крышку. На дне лежит что-то до безобразия красивое, кружевное, черное. А рядом аккуратно сложенная красная лента. Но первым мое внимание привлекает записка.

Отель «Классик», сегодня в 20:00. Номер 405.

Руки дрожат. Ищу глазами настенные часы, которые показывают уже шесть вечера.

Пора расплачиваться по долгам.

Глава 9

Шпильки неприятно утопают в высоком ворсе ковра, пока я пытаюсь найти нужный номер на этаже отеля. Нервозность и паника дают о себе знать. Цифры на дверях расплываются, а сердце колотится где-то в горле.

Останавливаюсь и, смотря на номер на табличке, сверяю его с цифрами, указанными в записке.

Все верно. Пути назад нет.

Стук в дверь получился нервным. Нажав на дверную ручку, вхожу внутрь.

Я делаю несколько нерешительных шагов вперед, но снова замираю на месте, как парализованная. Сердце начинает работать с удвоенной силой, когда взглядом натыкаюсь на него.

— Всё-таки пришла, — мужской голос звучит ровно, а меня кидает в дрожь.

— Как будто у меня был выбор, — произношу с горькой усмешкой, пытаясь не проронить ни единой слезы.

Хватит плакать.

— После того как ты поставила подпись в нашем контракте, нет, — кажется, ему не очень понравился мой тон. Глаза блеснули опасным огнем.

В огромном номере царит мягкий, приятный полумрак. Единственный свет — два торшера по углам, их лампы мерцают тёплым свечением.

Дмитрий расслабленно сидит в кресле у окна, закидывает ногу на ногу. В его руке — стакан с алкоголем, и я понимаю, что сейчас тоже бы не отказалась от глотка крепкого виски.

Нервы ни черту.

От изучающего взгляда на коже вспыхивает жар. Я не вижу мужского лица, но чувствую этот взгляд физически. Дмитрий ставит стакан на столик с глухим стуком, поднимается и приближается ко мне, словно хищник.

Я вздрагиваю, ощущая себя перед ним дичью. И мне страшно.

В голубых глазах сверкает опасная искра, и внутри у меня всё скручивается в плотный узел.

Я вздрагиваю, едва он касается моей щеки, легко проводя по ней двумя пальцами. Словно заново изучает.

Рассматривает.

По венам мгновенно разливается горячая лава.

— Ты сделала, как я сказал? — спрашивает тихо.

— Да, — кивнула.

— Покажи.

Не смею отвести взгляд от его лица. У меня просто не получается.

Продолжая смотреть на мужчину перед собой, скидываю с плеч тонкие бретельки легкого платья. Прохладная ткань скользит по телу, пока не оказывается у моих ног.

Щеки краснеют.

Дмитрий опускает взгляд, оценивая на мне его подарок — черное кружевное боди. Меня кидает в жар, а после — в холод. От страха. Тревога подкатывает комом к горлу и мне хочется прикрыться.

Убежать.

Но мне бежать некуда.

У меня нет выбора.

— Идеально, — он обходит меня, замирает за спиной, и я вздрагиваю от ощущения еще большего страха. Беспомощности. Теперь я только слышу его голос и дыхание.

Он резко охрип.

Вздрагиваю от нового касания. Костяшками пальцев он проходится по краю боди, где тончайшее кружево огибает бедра.

Выдох срывается с моих губ. Я не ожидала сейчас его прикосновений.

— Но я не понимаю зачем лента, — протягиваю ему моток красного атласа, который шел в комплекте с этим нарядом. Пальцы дрожат, едва удерживая ленту.

— Не переживай, — он наклоняется к ушку, обжигает его своим дыханием. Я снова вздрагиваю, хоть и удалось сдержать всхлип. — Всему своё время.

Я не знаю, что это. Обещание или угроза?

Но, тем не менее, сказанное им прознает неожиданным импульсом предвкушения и … возбуждения.

Я сглатываю вязкую слюну.

В этот момент раздается стук в дверь.

— Как раз вовремя.

В номер кто-то вошел. Я чувствую каждый глухой шаг. Чувствую каждой клеточкой своего тела.

Точнее… я знаю кто это. Пункт со звездочкой в договоре, который мне пришлось заключить с партнером отца.

Все тело охватывает дрожь по мере их приближения. Не могу даже обернуться и посмотреть на них. Настолько все во мне окаменело. В нос бьют ароматы мужских парфюмов: резкие, дерзкие, но соблазнительные, что их хочется вдыхать снова и снова.

Я еще раз бросаю взгляд в зеркало. В отражении вижу мужчин по плечи. Оба высокие, в черных дорогих костюмах. Боже, их двое…

Смотрю на Дмитрия, не в силах произнести ни слова.

— Не нужно так бояться, — усмехается, заметив в моих глазах страх. — Они сегодня убедятся, что я подарил нам безумно сладкий подарок, — он забирает из моих рук ленту и начинает медленно наматывать ее на кулак. Видя, как при этом вены на его предплечьях проступают, нервно сглатываю. Мужчина наклоняется вперед, его дыхание обжигает шею. — В любом случае, выбора у тебя… Нет.

— Они тоже будут учувствовать? — спрашиваю у Дмитрия осипшим от страха голосом.

— Не переживай, тебе понравится, — его взгляд опускается ниже — на мою тяжело вздымающуюся грудь. Кончиком языка он облизывает нижнюю губу. Дмитрий