Сумеречная госпожа. Заклятое наследство - Наталия Зябкова

— У меня только безнал… — неуверенно протянула я.

Нотариус молча указала на стоящий рядом с клавиатурой терминал. Я вздохнула. Точно сказано в книге предсказаний на каждый день, которая лежит на моей прикроватной тумбочке: «Подержишь денежки в руках и снова останешься на бобах».

— Давайте, оплачу!

Нотариус улыбнулась в ответ на мой тяжкий вздох, покопалась в ящике стола, достала красивый бланк с водяными знаками и указала на пустую строку:

— Впишите фамилию, имя, отчество и паспортные данные…

Через пятнадцать минут я шла по улице с красивым документом в котором в графе «собственник дома по улице Вишнёвая дом девять посёлка Чёрный Ручей» значилось: «Ариадна Владимировна Кружалина». Цифры на карточном счету существенно изменились — теперь там хватало только на автобусный билет до Черного Ручья и пару тысяч сверху, на насущные мелкие расходы.

Ноги несли меня по брусчатке, постепенно замедляя шаг. Представляю, какой вой поднимет бабушка, когда узнает, что меня уволили, да ещё в добавок, все расчетные ушли на оплату налога на недвижимость. Отец, как обычно, философски вздохнёт и пожмёт плечами, а мама будет долго расспрашивать, что да как.

Радости от владения имуществом не ощущалось совсем. Не успела даже увидеть этот дом, а уже столько разных проблем! Неожиданно передо мной выросла автостанция: оказывается, по рассеянности я шла в противоположную сторону от дома. Ну, раз так сложилось, тогда куплю билет на завтра и поеду — чего тянуть?

[1] «Мерседес».

Глава 2

Округу заливает необычный золотистый свет.

— Посмотри на меня, — всё тот же знакомый голос. Широко открытые глаза не видят его лица, только длинная прядь белоснежных волос касается моего лица. Нежные руки смыкаются за спиной, прижимают к груди, затянутой черным бархатом с изысканной серебряной вышивкой. Я слышу под щекой частый стук его сердца — моё собственное бьётся в горле, как рыба на крючке. Эти руки могут причинять боль, я знаю!

— Адди!

— Нет! — шепчу я, пытаясь вырваться из мягкого плена. Нежные руки тут же становятся жесткими, больно впиваясь тонкими пальцами в плечи. — Оставь меня! Брат не должен так себя вести!

Он насильно запрокидывает мне голову, крепко удерживая рукой за подбородок. В спину впиваются сучки — я плотно прижата к стволу дерева.

— Адди! — его губы почти касаются моих. — ЗАБУДЬ! Ты слышишь только мой голос, и только он имеет значение!

Меня вжимают в ствол — от особенно острых сучков останутся синяки и небольшие ссадины. В голове что-то щёлкает: мир вдруг становится праздничным и ярким. В голову ударяет свежий запах скошенной луговой травы, всегда напоминающий о нём, моём сводном брате.

— Поцелуй меня, — просит он.

Повинуюсь — встаю на цыпочки и тянусь к его щеке.

— Ты будто дитя! — шепчет он. — Не так! Поцелуй не как ребёнок, а как любовница!

Останавливаюсь в замешательстве.

— Ну же! — торопит он срывающимся голосом.

Робко касаюсь его губ своими — я не знаю, как должна целовать любовница.

— Не так! — в его шепоте запутался едва уловимый привкус хвои. Наверняка пил сосновую настойку матушки Ленаж! Она пьянит и заставляет делать глупости, так говорит Тинни… — Сейчас научу. Приоткрой рот!

Даже не возникает мысли воспротивиться: каждое его слово — закон для меня! А исполнять любой приказ — невыразимая радость.

— Закрой глаза, — от самого звука этого голоса я плыву в теплых облаках неги. Когда его губы сминают мои, а язык врывается в рот, забываю даже дышать. Кровь стучит в висках, слышу чей-то тихий стон… Острый сучок больно впивается прямо под ребро, вздрагиваю и прикусываю собственную щеку. Легкий солёный привкус крови…

* * *

Открыв глаза, долго не могла понять, где нахожусь. Знакомая тумбочка рядом с кроватью, торшер, ковёр на стене с красно-желто-черным цветочным рисунком — там в детстве я находила силуэты черепов, волков, летучих мышей…

Во рту явственный привкус крови — во сне прикусила щеку. Стряхнуть с губ ощущение от навязчивых поцелуев получилось не сразу. Надо же, какой реальный сон! До сих пор на теле чувствовались прикосновения, а спину саднило от неровной древесной коры. Во сне я хорошо знала навязывающего свои ласки… Сейчас канва наваждения постепенно таяла, оставляя после себя чувство странной зияющей пустоты. Мне хотелось близости того человека из сна, и одновременно она сильно пугала: очень неприятно, осознавать себя полностью в чужой власти!

— Ада! Вставай! — мама зашла в спальню, отдёрнула шторы.

— Мне же не нужно сегодня на работу! — слабо возразила я.

— Зато на автобус скоро! Не передумала ещё на свой дом смотреть?

Она улыбнулась и заговорщически подмигнула:

— Бабушка до сих пор никак не успокоится, что ты все деньги отдала в уплату налога. Отец сбежал на работу раньше обычного от её нападок.

— Ей скучно, — ответила я. — Подруг нет, из развлечений — домашние дела и телевизор. Вот и грызёт потихоньку нас — чем ещё заняться?

— Печенье пусть грызёт, или орехи, — ответила мама. — Нечего нас до косточек обгладывать. Вот уедешь ты, за меня примется. Но ненадолго — я сегодня на сутки отправляюсь дежурить. Звони, как устроишься. Если дом окажется совсем непригодным — приезжай обратно. Не надо одной в развалюхе пошарпанной ночевать. Что-то тревожно мне за тебя.

— Всё будет хорошо, мамочка, — постаралась я её успокоить. У самой на душе скребли кошки — на самом деле внезапное увольнение выбило из колеи намного сильнее, чем хотелось показывать.

Мама проводила меня до остановки, а потом отправилась на дежурство.

Автобус подошел совсем скоро, обычно пригородного транспорта приходилось ждать намного дольше. В салоне даже нашлось место рядом с окном. На самом деле я ехала не совсем в незнакомые места. Когда ещё училась в школе, меня дважды отправляли туда в лагерь на отдых. Честно говоря, те поездки вспоминать не хотелось — «отдых» оказался сущим мучением.

Попытки социализации прекратились, когда я во второй раз вернулась из лагеря с громадным синяком вокруг глаза. Один из мальчиков, почему-то невзлюбивший меня с первого взгляда, «случайно» попал мячом во время игры в волейбол. Удивительно, как он не сломал нос, отбив мяч не как положено в игре, руками, а ногой, будто в футболе! Медсестра, удостоверившись, что сотрясения нет, отправила меня на полчаса полежать в изоляторе, а потом отпустила на все четыре стороны.

Сам посёлок, небольшой, с аккуратными домами не выше двух этажей, располагался неподалёку от леса, по границе которого и протекал ручей, давший ему название. Прибыв на место, я