Вопреки твоим обидам - Дина Сдобберг

— Они вымерли, — буркнул Минотавр.

— И я даже догадываюсь почему, — похлопала ресничками я. — Наглядный пример перед глазами.

— Но вот в том, что встречаетесь вы впервые, вы ошиблись. Именно Булад был объектом нападения дилера в клубе. Это его вы так самоотверженно бросились прикрывать. И так уж вышло, что из-за возникшей неразберихи, именно он вас нейтрализовал, — рассказал мне Алексей Петрович.

— Нейтрализовал? — прищурилась я. — Так вот чьим кривым рученькам я обязана столь экстравагантным и стойким макияжем.

— Мог и выстрелить, по инструкции. — Мрачно сообщил Бычара.

— И жил бы потом до скончания дней по классике, — ехидно улыбнулась я.

— Это как? — заинтересовался Алексей Петрович.

— Как там у того, который наше всё... Во глубине сибирских руд, — процитировала я. — Тут кстати недалеко, насколько я понимаю.

— Алексей Петрович, — судя по заминке, обращаться к начальству этот сибирский минотавр привык по званию. — Я наверное пойду. Тут кажется какое-то недопонимание возникло.

— Ну, иди, — как-то неуверенно ответил ему начальник.

— Извиняться? Что это за странное слово, — фыркнула я ему вслед.

Минотавр услышал и даже остановился, но ничего не сказал и вышел.

— Действительно, вы его извините, — вздохнул Алексей Петрович. — Проверка по факту нанесения травм гражданскому обязана была быть начата, Булад на время разбирательства от работы отстранён. Пока на месяц.

— Хороший сотрудник? — спросила я.

— Да, — ни секунды не раздумывал его начальник.

— А что же вы тогда так разбрасываетесь? Ведь и обидеться может. К чему проверка, если всё достаточно прозрачно и очевидно? — поинтересовалась я.

— Сами же знаете, инструкция. А против положенного не попрёшь. — Напомнил мне Алексей Петрович.

Так как у меня никаких претензий и жалоб на действия сотрудников наркоконтроля не было, я спокойно отреагировала на просьбу ответить на несколько вопросов и завизировать подписью. Я описала события в клубе, правда умолчав о том, что Минотавр был вежлив и сделал комплимент моим глазам. И написала заявление, что претензий на действия сотрудников не имею. Даже оставила свой телефон, на случай, если понадобится связаться.

Уже поздним вечером, пользуясь тем, что я в палате одна, я выключила свет и уселась на подоконнике. Как только меня выпишут, я планировала покинуть Иркутск. К сожалению, подводя итоги своего недолгого отпуска, я должна была честно признаться самой себе, что несколько разочарована. Как-то не так представлялся мне Байкал. А вот небо... Небо здесь было завораживающим.

От мыслей меня отвлёк негромкий стук в дверь. Я не ответила. Тогда стук повторился. Потом дверь медленно открылась и в появившуюся щель тихо, совершенно бесшумно проскользнул знакомый по дневному визиту Минотавр. С настоящим веником роз.

Я, радуясь наличию занавесок, что скрывали меня от посетителя, с любопытством наблюдала за ночным гостем.

— Эй, спишь? — пошевелил он одеяло и понял, что меня там нет.

— Нет, — выглянула я из-за занавески. — В засаде сижу. Вдруг ещё кто решит кошельком похвастаться.

— Ты же замёрзнешь, — подошёл он к окну.

— Тут батарея, — показала я пальцем вниз.

— Всё равно, от стекла холодом тянет. А ты с недавней раной. — Продолжал спорить Минотавр.

— Небо здесь красивое. Впечатляет, — отвернулась к окну я.

После какого-то шебуршения вокруг меня обернулось одеяло.

— Я знаешь... Извиниться пришёл. За то что днём налетел. — Облокотился он на подоконник. — И так нервы трепят с этими проверками, актами... Ещё и разговоры пошли по отделу, мол, москвичка жалобы строчит, требует всего и вся.

— Так может москвичка какая и требует, — пожала я плечами. — Я то к Москве никакого отношения не имею. Так, пересадка в аэропорту.

— Да я уже знаю, — кивнул он. — Идиотом себя чувствую. Не умею извинений просить.

— Научишься, с такими замашками практики будет хоть отбавляй, — не сдержалась я. — Цветы зачем принёс?

— Так положено же, — пришла его очередь смеяться. — Обиженным и сердитым девушкам нести букеты.

— Угу, а это мне одной или тут несколько букетов, просто ты с меня обход обиженных начал? — прищурилась я.

— Тебе. Но если я могу что-то сделать... Ты скажи. Ну... - а вот сейчас он похоже действительно чувствовал себя неловко.

— Буузы хочу, — заявила я.

— Чего? — удивился Минотавр.

— Чего-чего... Буузы хочу, повторила ещё раз. — А с этим украшением, только за стопариком бегать.

— О! Скажи вещь? — оживился мой собеседник. — А это ты ещё настоящих не ела.

— Ела, когда на берег Байкала ездила, в Листвянку, — не согласилась я.

— А, это не Байкал, — махнул рукой он. — Я скоро, не скучай. И никуда не лезь.

Глава 7

Сидеть на подоконнике, завёрнутой в одеяло было куда удобнее, чем просто так. Я даже немного задремала.

— Ты чего это? Сидя спишь? — прозвучало рядом.

От неожиданности я дёрнулась и чуть не свалилась, но была поймана Минотавром.

— Смотрю, таскать тебя, когда ты размахиваешь руками, у меня входит в привычку, хорошо, что в этот раз не требуешь опять стать нормальными звёздами, а не... - посмеивался мой спаситель.

— Чего-чего? — перебила его я. — Я думала это сон или действие наркоза.

— Ага, сон, как же! Ты мне пару раз по уху заехала, — сверкнул он в темноте улыбкой и кивнул на большой пакет. — Ты как, есть ещё хочешь?

— Конечно, — даже заёрзала я от нетерпения.

Впервые попробовав буузы, которые здесь подавались повсеместно, я совершенно потеряла от них голову. Казалось бы, ещё один представитель пельменно-хилькальной семьи, тесто и мясо, чего бы там такого особого ждать? Но сейчас я лично бы что-нибудь тяжёлое опрокинула бы на того, кто осмелился бы сравнить буузы с пельменями.

Тонкое тесто, с множеством защипов, было таким горшочком, в котором пряталось мясо и бульон. Много, целая большая ложка густого, вязкого луково-мясного бульона! А если сверху добавить сметанки... От одного воспоминания пришлось сглатывать слюну.

— Слушай, да у тебя глаза в темноте светятся, — заметил Минотавр, развязывая пакет.

— Я в свободное время собакой Баскервилей подрабатываю, — скривилась я. — У тебя оскал вообще семафорит, я же не заостряю на этом внимания?

— Так у меня половина зубов работа стоматологов. Вот и остальные пришлось отбеливать, — огорошил он меня заявлением. — Я попросил в два контейнера положить и фольгой обернуть. Есть просто сметана и сметана с чесноком. Тебе какую?

— Ну, нам точно не целоваться, так что с чесноком моя, — гипнотизировала я взглядом одну из коробочек, от которых шёл аромат, выдающий, что прячется внутри.

— Не переживай, я и того, и другого взял достаточно. Насколько ты голодная я не знал, поэтому взял тебе семь штук, — избавил он коробку от крышки и поставил