Цветочная лавка попаданки на улице Теней - Юлия Правдина

- Комната есть? – переспросила я, чтобы выиграть время.

- Есть каморка под крышей. Без окна. Зато дешево, – он усмехнулся, обнажив пожелтевшие зубы. – Или хочешь с видом на парк? Только парка тут нет.

«Каморка под крышей» звучало как то, что мне нужно. Неприметно и дешево.

- Я возьму ее, – сказала я, доставая из потайного кармана бархатную сумочку.

Хозяин заметил это движение, и в его глазах мелькнула искорка интереса. Черт, надо было быть осторожнее! Я поспешно отсчитала пять медных монет из тех немногих, что нашлись в кошеле. Мои пальцы дрожали, когда я протягивала ему деньги. Он взял их, ловко пересчитал одним движением и сунул за пазуху.

- Ведж, проводи барышню наверх! – крикнул он в пространство.

Из-за стойки возник тощий, веснушчатый подросток с выпученными глазами.

- Сичас, хозяин!

Я последовала за ним по скрипучей, крутой лестнице, которая, казалось, вот-вот развалится под ногами. Ведж привел меня на самый верх, в узкий коридор, где пахло пылью и сыростью. Он толкнул одну из низких дверей.

- Вот ваши апартаменты, леди, – сказал он с пафосом, которому позавидовал бы любой церемониймейстер.

«Апартаменты» оказались помещением размером с гардероб в поместье Ленстеров. Здесь стояла узкая, продавленная кровать с торчащими пружинами, крошечный табурет и ночной горшок в углу, содержимое которого, к счастью, успело высохнуть. Окна и правда не было, только маленькое слуховое окошко под самым потолком, пропускавшее тусклый луч света, в котором плясали пылинки. Зато было дешево.

- Спасибо, – пробормотала я.

Ведж кивнул и удалился. Я заперла дверь на щеколду – слабое, но хоть какое-то утешение – и прислонилась к ней спиной. Я была в безопасности. На одну ночь.

Первым делом я развернула свой сверток. Серое платье, в котором я проделала весь путь, выглядело так, будто его протащили на веревке за телегой по всей округе. Оно было в пыли, грязи, пятнах от травы и пота. Паутина украшала рукава, а подол был протерт до дыр в нескольких местах. Я вздохнула. Завтра мне предстояло искать жилье и, возможно, работу. В таком виде меня бы, в лучшем случае, приняли за сумасшедшую попрошайку.

Я сняла платье и принялась отчищать его, как могла. С помощью воды из глиняного кувшина, стоявшего на табурете, и уголка своей же накидки я пыталась оттереть самые явные пятна. Это было похоже на попытку вычистить уголь до белизны. Результат, мягко говоря, не впечатлял. Платье стало просто чуть менее грязным, но все еще кричало о своем «дорожном» происхождении.

Я посмотрела на свое отражение в воде кувшина. Искаженное лицо смотрело на меня. Растрепанные волосы, посиневшие от холода губы, огромные испуганные глаза на бледном, испачканном в грязи лице. Я была похожа на привидение, только что вылезшее из болота. Таким меня никто и никуда не пустит.

И тогда я решилась. Я должна рискнуть. Потратиться. Вспомнила слова хозяина: «Горячая вода – доплата». Роскошь. Неприлично дорогая, судя по его тону, роскошь. Но что делать? Инвестиция в будущее. Как если бы я в своей прошлой жизни потратилась на дорогой костюм для собеседования.

Снова спустившись вниз, я подошла к стойке. Хозяин с тем же выражением лица вытирал ту же самую кружку.

- Еще чего? – буркнул он.

- Мне… мне нужна ванна. С горячей водой, – выпалила я, ожидая, что он назовет цену, равную стоимости небольшого дома.

Он хмыкнул.

- Горячая ванна? Два серебряных.

Два серебряных! Это было две сотни медяков! Сорок таких ночей, как моя! У меня в горле пересохло. Это было грабежом средь бела дня. Но я посмотрела на свои грязные ногти, на пятно неизвестного происхождения на рукаве рубашки, и решимость во мне окрепла.

- Хорошо, – прошептала я, снова доставая свою злополучную сумочку. Я отсчитала две серебряные монеты. Они уходили из моих рук с таким щемящим чувством утраты, будто я отдавала частицу собственной души.

Хозяин, казалось, был слегка удивлен моей готовностью платить. Он взял деньги и крикнул:

– Ведж! Горячая вода для барышни! Полную бочку!

Через полчаса я сидела в деревянной бочке, стоявшей в крошечной, пропахшей плесенью каморке за кухней. Вода была не то чтобы очень горячей, скорее очень теплой, но после трех дней дороги и ночи на холодной земле это ощущалось как блаженство нирваны. Я смывала с себя грязь, пот и страх. Каждая крупинка отсохшей земли, уплывавшая с моей кожи, была крупицей прошлой жизни.

Я сидела в воде, пока она не начала остывать, и чувствовала, как моральное и физическое напряжение постепенно отпускает. Деньги были потрачены. Возможно, неразумно. Но когда я вышла из бочки и вытерлась грубым, но чистым полотенцем, которое выдал Ведж, я почувствовала себя не безродной беглянкой, а… человеком. Усталым, напуганным, но человеком, а не загнанным зверем.

Надев чистое (относительно) нижнее белье и завернувшись в свою накидку, я вернулась в свою каморку. Грязное платье я повесила на спинку табурета, надеясь, что за ночь оно хоть немного проветрится. Завтра мне предстояло выйти в город и найти что-то получше. И выглядеть мне нужно было… прилично. Или, по крайней мере, не как обитатель помойки.

Лежа на скрипучей кровати и глядя в темноту на тусклый квадратик слухового окошка, я считала свои оставшиеся деньги. Потратилась я уже прилично. Надо было искать работу. И жилье подешевле. Или, может, ту самую лавку, о которой я мечтала? Но для этого нужны были деньги на аренду, на товар… Голова шла кругом.

Но несмотря на страх и неуверенность, на душе было странно спокойно. Я была здесь. В городе. Я была чистой. И завтра будет новый день. Первый день моей новой, настоящей жизни. А пока я закрыла глаза и, впервые за долгое время, уснула крепким, безмятежным сном, не просыпаясь от каждого шороха.

Глава 5

Утро в «Пьяном Единороге» началось с симфонии храпа, доносившегося сквозь тонкие стены, и запаха подгоревшей каши, который, казалось, впитался в саму древесину этого места. Я проснулась от собственного чихания – пыль с балок над моей головой была похожа на сезонное явление, вроде снегопада, только менее романтичное и вызывающее астму.

Щеколда на двери заскрипела, когда я ее отодвигала, словно предупреждая весь этаж о моем побеге. Спускаясь по скрипучей лестнице, я чувствовала себя чуть более человеком и чуть менее загнанным зверем. Ночлег, пусть и в каморке, и горячая ванна сделали свое дело – я была отдохнувшей, чистой и…