15 жизней Этейн 1 - Ираида Мельникова

благовониями, обрядив в ослепительно белые одежды. Из густой копны моих прекрасных волос соорудили высокую прическу, украсив белыми цветами и жемчужной короной. Я словно почувствовала себя невестой, готовящейся к свадьбе. Только жених был уже мертв, а меня вместе с тридцатью тремя наложницами собирались принести в жертву, отправив в загробный мир вместе с почившим Императором. Нас завели в гробницу – огромное помещение, где в самом центре стоял гроб с господином, приказав встать вокруг и опуститься на колени. Буддийский монах прочел молитву, призывая души умерших, дабы пришли они и показали новым душам рабов Властителя Неба короткий путь в мир мертвых. А после нас вывели в храмовый двор, где я увидела много-много свежевскопанных ям. Ровно тридцать четыре по количеству наложниц. Каждую из девушек подвели к своей могиле… Властитель! Кому же мне молиться, на что уповать, чего просить, если жизнь моя закончится здесь, в этой яме, и смерть моя будет мучительной и жестокой? Неужели ты отвернулся от рабы своей? Меня без устали колотило, было жутко, невыносимо, как только представила, что под землей мне нечем будет дышать. Я задохнусь и умру, расцарапав от удушья свое прекрасное лицо, наглотавшись мерзких земляных комьев, что забьются в мое горло, перекрывая поток воздуха. Скорчившись, мои кости сломаются под тяжестью сырой земли, что будет лежать на моих плечах, а затем, испытав все муки ада, я погибну. За что? Почему? Чем я прогневила Властителя Неба? Я забилась в самый угол ямы, обняв колени руками и свернувшись калачиком, пытаясь стать маленькой и незаметной, ощущая каждой клеточкой тела, как комья земли, лопата за лопатой, сыплются мне на голову, плечи и руки. Зажмурив от страха глаза, шептала молитву, чтобы этот ужас наконец закончился, и я как можно скорее умерла. В этот самый момент я услышала жуткий хохот и голос, что звучал в моей голове: - Сейчас ты умрешь! Вдруг родимое пятно на руке снова засветилось, расплавляя мою кожу. Только боли я не почувствовала, превратившись вдруг в прекрасную бабочку, что выпорхнула из могилы и улетела ввысь. *** Принц Ли Чжи рисковал загнать коня, безжалостно дергая за удила и яростно вбивая колени в лошадиные бока, заставляя бедное животное скакать аллюром. «Только бы успеть! Не хочу верить, что все кончено, и я никогда больше не увижу прекрасную Мэй! Властитель Неба! Позволь Сыну Неба обратиться к тебе с молитвой! Помоги мне! Не дай разлучиться с той, что вошла в мое сердце! Оставь нам мостик через Млечный Путь, разлучивший меня с любимой!» Принц очень торопился, неистово молясь и не жалея любимого коня. В неистовой гонке он не заметил, как на плечо опустилась бабочка невиданной красоты с прозрачными крылышками, искрящимися всеми цветами радуги. Добравшись до некрополя и гробницы почившего отца-Императора, он с горечью осознал, что траурные мероприятия завершились. Могильные ямы – последнее пристанище наложниц, предназначенных для свиты в загробном мире, закопаны, и на каждой установлены таблички с их именами. Не помня себя от горя, принц воскликнул: - Где Мэй?! Где лежит моя Мэй?! Главный евнух, напуганный гневом нового Императора, схватил лопату и первый стал раскапывать могилу наложницы Мэй: - Она здесь, господин! - Молись, собака, чтобы она еще была жива! Принц упал на колени, руками разгребая комья земли из могилы любимой. С каждой минутой вера в чудо исчезала. Вероятно, и надежды-то особой не было, так как желание его было невероятным и неисполнимым. И с чего вдруг он понадеялся, что ее еще можно спасти?

ч.2 Китай гл. 3

120 год нашей эры. Ирландия.

Итак, долго ли, коротко ли, пролетело много дней с тех пор, как злющая ведьма Фуамнах заколдовала фею Этейн, наслала на город Бри Лит ураган, а сильный ветер унес легкую бабочку-фею за тридевять земель в неизвестном направлении. Ее зашвырнуло в черный дремучий лес, непроходимую чащу, где у подножия скалы, нависающей своей громадой над исполинскими вековыми деревьями, примостилась мрачная хижина. Бабочка приземлилась прямо на пороге возле крепко запертой двери. В ту же секунду та заскрипела, и на пороге появился темный силуэт. - Залетай внутрь, немедленно, - прогремел низкий грубый голос. Человек, подобно черной тени, в непроницаемом плаще и низко надвинутом на лицо капюшоне немного придержал дверь, выступив из жилища наружу и внимательно оглядев окрестности. Удостоверившись, что неожиданных визитеров на сегодня больше не предвидится, закрыл вход изнутри, попеременно замкнув его на семь замков. Ровно семь. Она точно посчитала, приземлившись на столе и внимательно разглядывая хозяина хижины. - Явись и сядь на стул, как положено, - рявкнул он, взмахнув в ее сторону широким рукавом своего плаща. - Что ж Вы какой злой, дедушка? Мне даже страшно стало! Ой! Я это говорю, а не думаю? Вы меня расколдовали? Она поискала глазами зеркало, прикрепленное на стене, вскочила, увидела в нем свое отражение и... - Благодарю. Вы спасли меня. Она заплакала, вытирая ладошками мокрое от слез лицо, не замечая, что стоит перед спасителем совершенно обнаженная. Лишь только копна великолепных волос, спускающихся волнистыми прядями практически до колен, скрывала ее тело. Он снял с себя плащ и завернул в него девушку, будто спрятал ее в защитный кокон. - На, пей, - поставил на стол кружку с родниковой водой, - я тебя не расколдовал. Ты настоящая только здесь, в этой хижине, где не действуют чары колдуньи. Только сейчас она огляделась, с любопытством разглядывая внутреннее убранство дома, совершенно непостижимое для восприятия феечки! Множество раз, получив от Короля фей очередное поручение, она наведывалась в жилища людей, и, конечно же, имела представление о внутреннем убранстве хижин, домов, замков и даже пещер, в которых обитали жители королевства. Но здесь ничего подобного не было. Дом был уставлен совершенно необычной мебелью. Большую часть комнаты занимало массивное сооружение, напоминающее шкаф огромных размеров с массой диковинных предметов на полках. Великое множество гладких кружочков из неизвестного блестящего железа, стройные ряды и башенки из черных квадратных коробочек непонятного назначения, масса набитых до отказа полок с фолиантами внушительных размеров с множеством скрепленных внутри листов, и неисчислимое количество объемных манускриптов и свитков. На необъятной по размерам столешнице вместо обеденной утвари, чашек и плошек расположилось огромное квадратное