Секретарь для монстра. Аллергия на любовь - Анна Варшевская

На меня накатывает страх, я еще колеблюсь, выходить или не выходить из комнаты, но потом все-таки решаю, что просто проверю, как они! И потом, может, Адам уже ушел?

Но оказывается, что нет.

Не ушел.

Стоит в кабинете и смотрит на меня растерянно.

А я… в шоке от услышанного перевожу взгляд на Марка. Пространство вокруг нас словно немного утрачивает четкость по краям, мне сложно сфокусироваться, зрение плывет.

Он судорожно мотает головой из стороны в сторону, лицо умоляющее, а в глазах… в глазах самая настоящая паника.

Значит, правда.

На меня вдруг накатывает ужасная усталость. Такая, когда кажется, что гравитация сломалась и тело весит раза в два больше. Ни шага не сделать, ни руки поднять.

Видимо, все и сразу навалилось, нервная система не выдерживает.

Дело не в том, что он не может иметь детей.

Хотя это очень серьезно, и такие новости о человеке, с которым строишь долгосрочные отношения, нужно, конечно, знать «на берегу».

Дело в том, что он не сказал мне.

Снова.

А ведь я столько раз говорила ему про честность. И не только.

Тот наш случайный, но вполне конкретный разговор о беременности и предохранении… Он не мог не понимать, что нельзя такое скрывать. Мог сказать в ту же минуту. Должен был сказать. Но промолчал.

- Ева, пожалуйста…. - голос у мужчины дрожит и срывается. - Прошу тебя…

- Ева… - одновременно с братом пытается сказать что-то и Адам, - Ев, все не так, как ты подумала…

- Не так? - поворачиваюсь к нему, устало качаю головой. - То есть то, что вы сейчас обсуждали, неправда?

Он морщится, как от боли, оборачивается на Марка, явно не понимая, что делать, но Марк не обращает на него никакого внимания, смотрит только на меня, не отрывая взгляда.

- Ничего не хочешь мне сказать? - гляжу на старшего Резанова, и что-то такое он слышит в моем голосе, что молча опускает глаза.

- Ясно, - выдыхаю после долгой тяжелой паузы и разворачиваюсь.

Сил моих нет. Надо на воздух выйти. Подышать. Подумать.

- Ева, нет! Не уходи! - Марк дергается ко мне.

- Мне нужно побыть одной, - говорю тихо, и тон получается таким, что оба мужчины замирают на месте. - Я… не хочу никого видеть. Не сейчас.

В полной тишине выхожу из квартиры и спускаюсь на лифте вниз.

Оказавшись на улице, делаю глубокий вдох. Глаза немного щиплет.

У меня пока еще не получается толком осознать... новую информацию. Не получается понять, как мне вести себя дальше. Конечно, я сейчас приду в себя, и что-то решу, и вернусь обратно, и снова и снова буду говорить и объяснять, но... господи, как же с ним сложно!

Рассеянно оглядываюсь по сторонам и только сейчас понимаю, что я даже толком не одета - в домашних брюках, лонгсливе и легкой ветровке, которую накинула на автомате. На улице уже вечер, густые сумерки… ну да, мы же собирались ужинать… до всего этого. Но, правда, тепло. Это хорошо, а то у меня волосы до сих пор не высохли до конца.

Обхватываю себя за плечи руками, закрываю глаза, глубоко дыша.

И слышу вкрадчивый голос:

- Ну вот мы и встретились.

Я не успеваю сделать абсолютно ничего - ни обернуться, ни дернуться в сторону, ни вскрикнуть.

На мои плечи ложится рука, а в бок упирается что-то острое, до боли давящее на кожу, кажется, даже прокалывающее.

- Тихо, доченька, - этот голос, негромкий и ласковый, моментально вгоняет меня в состояние ступора. - Молчи, и больно не будет, поняла? Попробуешь дернуться - и у меня рука дернется.

С трудом заставляю себя медленно кивнуть.

- Вот и умница, - Леонид крепче обнимает меня за плечи. - Идем. Хватит тебе гулять, нагулялась.

Мужчина подталкивает меня вперед, я успеваю скосить глаза и вижу торчащее из его кулака лезвие. Короткое… вроде бы… но если загнать его под ребра по рукоять… Становится тяжело дышать. Стискиваю зубы, ощущая, как по телу распространяется жар.

Нельзя, чтобы мне сейчас стало плохо! Я понятия не имею, что ему придет в голову, если я потеряю сознание. Есть риск, что вообще не очнусь.

- Шевели ногами! - его голос за секунду переходит от мягкого тона к угрожающе-злобному.

Прерывисто дышу через рот, стараясь не подпускать к себе панику, хотя от страха все цепенеет и двигаться получается с трудом. Пытаюсь сконцентрироваться и незаметно оглядеться. Почему, когда нужна помощь, никого вокруг вечно нет?! Где та охрана, про которую говорил Марк?!

Тут же вспоминаю, что ушла внезапно, и охрана была не круглосуточная - он же говорил, только на то время, когда его нет рядом.

Дура я. Трижды, четырежды дура! Воздухом подышать захотелось?! Ушла бы подальше в комнату, открыла окно и дышала, идиотка! А теперь…

- Залезай, - Леонид подводит меня к машине. - И не пытайся рыпаться, доченька!

Я раньше всегда думала, что в стрессовой ситуации смогу собраться. В той самой ситуации, когда включается механизм «бей, беги или замри».

Видимо, предел моей психики в данный момент - замереть.

Потому что я безропотно опускаюсь на сиденье машины. Правда, когда тебя держит мужчина выше тебя на голову и тяжелее в два раза, да еще с ножом, продолжающим упираться в бок, делать что-то другое сложно.

А когда нож все-таки убирается, Леонид моментально защелкивает на моих запястьях наручники. Хорошо хоть руки за спину не стал заводить - видимо, чтоб не возиться и не тратить время.

- Молодец, - отчим улыбается, тянется и мягко проводит пальцами по моей щеке. - Хорошая девочка.

К горлу поднимается тошнота, но я терплю. Даже не отдергиваю голову. Я знаю цену этой мягкости. И если его сейчас взбесить…

Мужчина захлопывает дверь, быстро садится на водительское сиденье и выруливает на дорогу.

- Поехали домой, - говорит практически радостно, кидает на меня взгляд в зеркало заднего вида. - Ты слишком давно не была дома, Ева. Ну ничего. Теперь вернешься, и мы всегда будем вместе.

Пережидаю секундное головокружение и очередной приступ страха, но заставляю себя молчать. С психопатами нельзя спорить, нельзя задавать им лишних вопросов… А я сейчас понимаю, что мой отчим - абсолютно точно не в себе. То, что раньше в нем мне казалось вспыльчивостью, злобой, неадекватностью - это болезнь. Возможно, она просто протекала скрыто… а теперь обострилась под влиянием каких-то событий.

Господи,