Восьмая жена Синей Бороды 2 - Ариша Дашковская

Следующим домом, который побеспокоил святой отец, был особняк прево. Слуга разбудил Жерваля путанными объяснениями про святого отца и про дело особой важности. Святой отец был уважаемым человеком и проигнорировать его визит было чревато для собственной репутации. Потому Жерваль, кряхтя, поднялся с кровати и надел мундир. Выйти в исподнем он не мог — положение обязывало. Спускаясь по лестнице, он вспомнил, что не снял ночной колпак, и спешно стащил его и повесил на перила.

Святой отец ожидал его, расположившись на оттоманке в холле. Жерваль пригласил его в кабинет и предложил напитки. Получив отказ от гостя, прево плеснул из пузатой бутыли в бокал и залпом выпил. Он понадеялся, что это поможет ему хоть немного взбодриться.

— Полагаю, дело очень и очень важное. Иначе бы вы меня не беспокоили в такой час.

— Именно так. Речь идет о спасении как минимум трех женщин. Две из которых являются герцогинями.

Прево потер виски.

— Эниана Уэйн иРозалинда Уэйн, которую мы почти два года считаем покойной.

Жерваля посетило чувство дежавю. Днем он слышал эту ахинею от молодого селянина. Но если тому можно было высказать свое мнение прямо, то в беседе со святым отцом нужно было подбирать приличные выражения.

— Хм...хм... а почему вы считаете, что она жива? Не вы ли служили заупокойную мессу?

— Я. И до сегодняшнего вечера я был уверен, что ее тело погребено.

— И что же изменилось?

— Считайте, что мне был знак свыше. Явление ангела, если хотите. Так вот ангел сказал, что Розалинда жива, а в могиле находится кукла.

— Какое совпадение! — воскликнул прево. — Ко мне тоже сегодня являлся, скажем так, ангел, которому ворона на хвосте принесла странные вести про герцога Уэйна.

— Значит, Господь любит вас и видит в вас человека, способного спасти несчастных жертв герцога, — Дарион не смотрел на Жерваля, разглаживая складки сутаны.

— Знаете, я ведь тому ангелу не поверил. Слишком сказочные вещи он говорил.

— А зря, — Дарион поднял глаза на прево. — В могиле действительно кукла.

— Вы разрыли могилу без меня? — не сдержался от крика Жерваль.

— Не хотел вас беспокоить. Только и всего.

— Что же вам еще сказал ангел?

— Сказал, что помимо Розалинды, в подземелье находится Мирта Хавье, дочь ольстенского пасечника. Я взял на себя труд поговорить об этом с родителями Мирты. Они сказали мне, что их дочь отправилась к сестре мадам Хавье в Горки, но, как им стало сегодня известно, к Мари она так и не добралась.

— Почему вы занимаетесь не тем, чем должны? Это моя работа, — щеки Жерваля побагровели от гнева.

— О, нет! Я совершенно не лезу в области, в которых не разбираюсь. Я всего лишь исполняю волю Всевышнего, — он смиренно поднял глаза к потолку.

— То есть это Он велел вам явиться ко мне в час ночи, когда все добрые люди спят спокойным сном?

— Именно. Потому что сейчас вы можете стать героем и удостоиться награды от короля за поимку зверя, охотящегося на окрестных девушек.

— То есть вы полагаете, что герцог Уэйн...

— Я уверен в этом, — с самым невинным видом перебил его святой отец. — Думаю, вам стоит увидеть доказательства своими глазами. И лучше поторопиться. Если вам удастся вытащить пленниц герцога живыми и невредимыми, то слава о вас будет гораздо громче.

— Я распоряжусь запрячь карету, — кивнул Жерваль. — По пути заедем за моим помощником. Не мне же самому заполнять бумаги.

Жервалю пришлось оставить карету на небольшой площади у церкви. Широкая дорога к кладбищу превратилась в грязевой поток, а по поляне, через которую потащил его священник, карета не проехала бы.

Процессию возглавлял отец Дарион. Он шел быстро и размашисто, освещая дорогу масляным фонарем.

За ним шел Жерваль, мысли которого были заняты придумыванием кар для святого отца. Если этот служитель церкви ошибся, то Жерваль найдет способ поквитаться с ним. Ведь есть за что! Вытащить самого прево из теплой постели глубокой ночью! Вести его по мерзкой, липкой грязи. И не в какое-нибудь приличное место, а на кладбище! Помимо моральных тягот и лишений, прево уже понес вполне ощутимые материальные убытки: дорогую обувь, на которую налипли грязь и мокрая трава, уже не спасти. Так что, пусть святой отец делает то, что лучше всего у него получается — молится. И тогда может быть праведный гнев прево его минует.

Следом за прево тащился его помощник — месье Фуко. Его грубые башмаки чавкали по грязи, щедро разбрызгивая ее во все стороны. Доставалось в том числе чулкам и кюлотам прево, что очень его бесило. Каждый раз, как грязь долетала до его ног, Жерваль оборачивался и рявкал на Фуко. Тот извинялся и продолжал делать то же самое. Он вообще не понимал, зачем он здесь и куда они идут. Жерваль ему ничего не объяснил, сказал только взять чемоданчик с письменными принадлежностями. Можно сказать, что несчастного помощника поднять подняли, а разбудить не разбудили.

Только миновав кладбищенскую ограду, Фуко проснулся. Мыслительный процесс начал медленно запускаться. Пока в его голове возник один вопрос: что здесь забыл прево в такой час? Ответа Фуко не мог найти. Если разрыли какую-то могилу и украли ценности, почему это не может подождать до утра? Да даже если здесь убили кого-то, за несколько часов с трупом ничего не случится. Сам сбежать — не сбежит. Забрать его — не заберут. Кому такое добро может понадобиться?

Подойдя к разрытой могиле, Фуко вновь подумал о краже ценностей. Посмотрел на табличку и невольно вздрогнул. Вот почему эта суета! Если герцог Уэйн узнает, что могилу его жены осквернили, то плохо будет всем.

Однако действия прево и святого отца показались ему странными. Отец Дарион спрыгнул вниз и подвинул крышку гроба, явив на обозрение голову покойницы. Ничего необычного Фуко не заметил. Мертвая женщина лежала в богатом убранстве. Даже рубиновые серьги слабо мерцали в свете фонаря. Уж если б имела место кража, то их сперли бы в первую очередь.

Но Жерваль отчего-то нахмурился и спрыгнул в яму к святому отцу. Дарион при этом поспешил выбраться наружу, чтобы не тереться о прево.

— Как-то подозрительно хорошо она выглядит для пролежавшей два года в земле, — сказал он и посмотрел на помощника. — Вы не находите, месье Фуко?

Фуко торопливо кивнул, а Жерваль склонился над трупом. Он постучал кулаком по лицу покойницы, скривился и стукнул по ее лбу