Шрамы Анатомии - Николь Алфрин

— Да.

Руки практически дрожат, я хватаю край её свитера и тяну его вверх. Она поднимает руки, позволяя мне стянуть ткань вверх и через голову, открывая простую белую футболку под ней.

Она притягивает меня для жгучего поцелуя, её пальцы роются в моих волосах. Я хватаю её за заднюю часть бёдер, поднимая её и неся несколько шагов к моей кровати, мягко укладывая её.

Я заползаю на неё, одна рука прижата к матрасу возле её головы, в то время как другая покоится на её бедре, медленно пробираясь вверх и под тонкую ткань её футболки, мои пальцы скользят по её мягкой, тёплой коже.

— Подожди, — она отстраняется от поцелуя, запыхавшись, её рука резко опускается, чтобы схватить моё запястье.

Я автоматически замираю, отстраняясь. Глядя на неё, я отмечаю, что её глаза смотрят куда угодно, только не на мои.

— Мы не должны этого делать, Финч, — уверяю я её, боясь, что всё происходит слишком быстро.

— Я знаю. Но я хочу. Я просто — можно нам... — она делает глубокий вдох, её глаза наконец встречаются с моими. — Можно я оставлю свою футболку? — спрашивает она застенчиво, её щёки вспыхивают красным.

— Детка, тебе не о чем беспокоиться, — обещаю я мягко, убирая прядь волос с её лица. — Ты идеальна.

Она смотрит на меня, глаза нерешительны, и моё сердце разрывается от того, что она так не уверенна в своём теле. Но я не буду давить на неё. Я с радостью приму всё, что она готова дать мне, и буду полностью ценить её без вопросов.

Я знаю, что это не самое идеальное место для нашего первого интимного момента; резкий флуоресцентный свет в комнатах общежития далёк от романтики. Во всяком случае, я представлял себе свечи, отбрасывающие мягкое свечение, и цветы повсюду, огромную плюшевую кровать, а не дерьмовый односпальный матрас, который почти такой же жёсткий, как картон. Но я знаю, что символизирует встреча в этой комнате, поскольку я отказывался приводить сюда кого-либо раньше. Как это изменит всё и покажет ей, как много она для меня значит. Как она не похожа на других девушек. Даже близко.

Я тяжело сглатываю.

— Да, детка. Ты можешь оставить её, если хочешь, и просто знай, что мы не должны делать ничего, чего ты не хочешь, — повторяю я, нуждаясь в том, чтобы она знала, что я ничего от неё не ожидаю. Что она не должна чувствовать себя обязанной делать это только потому, что мы помирились и эмоции зашкаливают.

Вспышка облегчения мелькает в её глазах, прежде чем они становятся мягкими, обожающими.

— Я хочу, — утверждает она, её голос абсолютно уверен.

Мне дорогого стоит сдержать всего себя, чтобы не взять её прямо в эту секунду.

— Финч… — я напрягаюсь, борясь со своими самыми основными инстинктами, чтобы начать срывать с неё одежду.

Она наклоняется и мягко прижимает свои губы к моим, давая мне понять, что она уверена, и я пропал.

Медленно я скольжу рукой вверх по её позвоночнику под рубашкой, пока не дохожу до застёжки её бюстгальтера.

— Можно это снять? — спрашиваю я, не решаясь, не желая полностью нарушать её границы.

Она кивает, и одним щелчком моих пальцев застёжка расстёгивается, и она просовывает руки через лямки и отверстия рукавов, умудряясь вытащить свой бюстгальтер, роняя его на пол. Я не могу не смотреть на её идеальные, миниатюрные груди, её соски выпирают сквозь тонкую футболку. Не в силах сопротивляться, я наклоняю голову низко и беру один из них в рот, мягко посасывая сквозь ткань.

Она делает резкий вдох, выгибая спину. Её рука летит к моему затылку, пальцы прочёсывают мои волосы. Сладкие маленькие стоны льются из её горла, и я автоматически решаю, что это мой самый любимый звук.

Переключаясь на другую грудь, я даю другой то же самое, мои руки находят путь к её джинсам, а мои пальцы работают над тем, чтобы расстегнуть пуговицу и опустить молнию.

Я целую её одетый торс, оставляя поцелуй с открытым ртом, когда мои губы наконец касаются кожи, лишь небольшой кусочек её виден между краем её футболки и джинсами.

Я цепляю пальцы под пояс её джинсов и трусиков, глядя на неё сквозь ресницы в поисках разрешения. Тяжело дыша, она отталкивается на локти и кивает, наблюдая за каждым моим движением.

Осторожно я стягиваю ткань вниз по её длинным ногам, открывая её лоно. Я тяжело сглатываю, прежде чем поднять глаза и встретиться с её взглядом, её глаза прикрыты, а щёки раскраснелись.

Поддерживая зрительный контакт, я раздвигаю её ноги и прижимаю свои губы к внутренней стороне её бедра, намеренно царапая щетиной моей челюсти нежную кожу, пока я продвигаюсь вверх. Она хнычет, её голова запрокидывается назад, когда её ноги раскрываются ещё больше.

Прямо перед тем, как мои губы достигают её центра, я быстро переключаюсь на другую ногу, оставляя ещё одну цепочку поцелуев вверх по внутренней стороне её другого бедра. Но на этот раз, прямо перед тем, как я собираюсь уткнуться лицом между её ногами, она хватает моё лицо и тянет меня к своему рту, целуя мои губы.

Всё её тело напряжено, и я могу сказать, что она нервничает. Что-то вроде этого, вероятно, более интимно для неё, чем сам секс, и я понимаю, я не буду заставлять её делать то, что ей неудобно.

— Мы не должны делать ничего, к чему ты не готова, — уверяю я её.

Я смотрю, как её горло делает глоток, её глаза внезапно отворачиваются от моих.

— Мне жаль, я просто никогда не делала этого. Я на самом деле никогда ничего не делала раньше.

— Подожди, — мой желудок сворачивается от смеси эмоций. — Ты никогда?

Она качает головой, всё ещё отказываясь встретиться с моим взглядом.

Я закрываю глаза, стискивая челюсть, чтобы собрать любую оставшуюся у меня крупицу сдержанности.

Прохладные кончики пальцев скользят по моей щеке и ложатся на мой подбородок, поднимая мою голову. Я открываю глаза, чтобы встретиться с её глазами, и она медленно наклоняется и прижимает свои губы к моим. Это так мягко, нежно. Интимно. Тот факт, что она готова дать мне больше — дать мне то, что она никогда не давала никому другому — каким-то образом заставляет меня любить её ещё больше.

Я кладу руку на её щеку и восхищаюсь её прекрасными чертами, любя каждый дюйм её. Она поворачивает голову и прижимает нежный поцелуй к моему запястью, почти уничтожая