Возрожденная - Джеймин Ив

Изнеможение заставило меня закрыть глаза, когда крепость связующей силы сделала свое дело, сковала мои силы и использовала их для укрепления себя. Она украла сущность моего существа, жадно высасывая ее и не испытывая угрызений совести за украденную жизнь.

В своем отчаянном желании не умереть я цеплялась за путы в своей груди. Тень. Ангел. Миднайт. Эти существа. Моя связь с ними была единственной вещью, которая все еще удерживала меня в этом мире, но даже с их огромной силой этого было недостаточно, чтобы остановить неизбежное.

Я тащила их вниз так далеко, как только могла, прежде чем поняла, что это также убивает их.

Возможно, при обычных обстоятельствах узы спасли бы меня, но Тень и Ангел были слабее, чем когда-либо, Миднайт больше не был моим туманом, а существа были слишком далеко. И вот, столкнувшись с риском уничтожить нас всех, я нашла в себе силы отпустить их. Силы принять свою судьбу.

Меня охватило удовлетворение при мысли о том, что, по крайней мере, Дэнни будет остановлена. Моя волчица в последний раз взвыла у меня в груди, и я прижала ее душу к себе, чтобы мы не покидали этот мир поодиночке.

Всегда вместе, прошептала я. Я тебя люблю.

Она скулила, но не сопротивлялась. Мы знали, что наша энергия, как оказалось, была именно тем, в чем они нуждались в своей клетке, чтобы по-настоящему обезопасить Дэнни. Это был последний подарок, который мы могли сделать миру. Последний подарок, который мы могли сделать нашим близким.

Мы могли умереть за них, и я бы не держала на это обиды в своей душе.

Когда энергия иссякла, мое сердцебиение замедлилось, и когда оно, наконец, замерло, я была освобождена из клетки и снова упала в объятия Тени. Его руки и сила были последним прикосновением к моему телу, и мой последний вздох смешался с его, когда он прижал меня к себе, отчаянно пытаясь спасти меня всеми силами, которые у него еще оставались.

Но было уже слишком поздно.

Любимый…

Мое сердце остановилось прежде, чем я успела договорить.

Мое время вышло.

Глава 47

Теневой Зверь

Две тысячи лет я был разъяренным зверем, который прятался в тени. Один. Всегда один. Я научился ни на кого не полагаться, доверять очень немногим и быть уверенным, что прежде всего я защищаю себя.

Затем появилась Мера Каллахан, ворвавшись в мою проклятую жизнь и затронув самые глубокие уголки моей темной души. Она была непрерывным лучом света, никогда не угасающим, никогда не занимающим место в моей голове, и каждый раз, когда она нарушала равновесие, мне хотелось убить ее к чертовой матери. Чтобы избавиться от душевной боли, которую, я знал, она принесет в мой мир.

По меньшей мере трижды я держал в своих руках ее жизнь, ее драгоценную, хрупкую жизнь, и каждый раз я был слишком очарован и поражен уникальными проявлениями ее сущности, чтобы сделать то, что нужно было сделать. Она бросила мне вызов, когда никто другой этого не делал, и за это я пощадил ее.

К тому времени, когда я осознал, что это хрупкое создание с изящным ртом и невинной душой станет моей погибелью, было уже слишком поздно менять наши судьбы. Я желал ее с такой силой, которая напугала бы ее до смерти, если бы она осознала это.

Мера думала, что знает о моем желании.

Она ничего не знала. Я хотел овладеть ее разумом, телом и душой.

Каждая чертова частичка моего Солнышка принадлежала мне, но, как всегда, у судьбы были другие планы.

Я чувствовал, как незаметно уходит для нас время, и даже когда я прижимал ее к себе все крепче, связывая наши души так, как это может сделать только настоящая пара, она все равно пришла за ней.

Родственная душа. Огонь в моем сердце. Мое Солнце.

Прежде чем я успел разорвать путы, удерживавшие ее, крепость забрала свою жертву.

Огонь вырвался из меня, когда я ударил по золотой тюрьме, не заботясь о том, что мои действия могут освободить существо внутри. Крепость обладала силой Меры, и я хотел ее вернуть.

Я не жалел сил на то, чтобы думать о высшем благе, на которое я не мог претендовать. Я был жаден в своей любви и готов сжечь эти гребаные миры дотла, лишь бы Мера была со мной.

Мое Солнышко, которое пожертвовало собой, своей силой и будущим в попытке спасти всех нас.

Когда я сжимал в руках ее обмякшее тело, из меня свободно вытекали реки огня, тумана и ярости. Усталость, которую я чувствовал, давно прошла, когда я вытащил эту силу из царства, заявив права на энергию, которая была моим неотъемлемым правом.

Разрушение росло в моих венах, и я желал его продолжения.

Грохот земли подо мной был первым признаком того, что я разрываю Царство Теней на части, выдергивая каждую струйку тумана, которая составляла его основу, и наблюдая, как каждая из них падает. Не обращая внимания на то, что этот мир рушится, я прижал Меру к себе, а свободной рукой потянулся за Данамэйн. Я больше никогда не буду называть это мерзкое создание своей матерью; она потеряла это право — и свою жизнь — в тот момент, когда причинила ей боль.

Рев сорвался с моих губ, когда я попытался уничтожить заключенную в клетку Данамэйн, но другая сущность преградила мне путь. Из-за того, что мое зрение было заполнено огнем и тенями, я не заметил, что крепость больше не существует сама по себе.

Ее окружал высокий уровень безопасности.

Миднайт искрил и потрескивал, поражая все, что подходило слишком близко, кроме второй части охраны: созданий Меры.

— Она позвала их, — закричала Ангел, ее голос срывался, когда она тоже пыталась подобраться ближе, с клинками в руках, с искаженным горем лицом. — Когда она тянула за нашу связь.

Ее боль была настоящей, но моя была разрушительной.

Я был слишком медлителен, чтобы спасти Меру. Спасти миры.

Я делал все, что было в моих силах, чтобы спасти их, но теперь, по моему мнению, они все заслуживали того, чтобы сгореть заживо.

Моя истинная звериная форма восстала, чтобы взять верх, и наш рев заставил всех существ вокруг нас упасть на колени. И именно так они и останутся.

Этот мир принадлежал мне. Солнечная система принадлежала мне.

Все это сгорит.

Моя земля бушевала вместе со мной, сотрясаясь до тех пор, пока никто из тех, кто стоял на